Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Узбекская поэзия

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Максуд Шейхзаде (1908 - 1967)

Максуд Шайхзаде является поэтом, внесшим значительный вклад в развитие азербайджанской и узбекской литературы XX века. Он родилься в 1908 году в азербаджанском городе Акташ вилаята Ганжа в семье врача.
Первое его стихотворение на азербайджанском языке было опубликовано в газете «Коммунист»
в 1921 году. А первое стихотворение на узбекском языке пол заглавием “трактор”,
было опубликовано в 1929 году.
В 1925–1927 годах Шейхзаде работает учителем в Дагестане. В 1928 году уезжает из Азербайджана
в Ташкент и с этих пор вся его жизнь, вся его творческая деятельность кровными узами связаны с узбекским народом, узбекской литературой.
С начала 30-х годов один за другим выходят в свет сборники стихотворений Шейхзаде
«Ўн шеър» («Десять стихотворений»), «Ундошларим» («Созвучия»), «Учинчи китоб»
(«Третья книга»), «Жумхурият» («Республика»), «Янги девон» («Новый диван»).
В 1933году Шейхзаде Максуд окончил Бакинский педагогический институт.
В 40-х годах вышли такие сборники поэта, как «Жанг ва ќўшиќ» («Война и песня»),
«Кўнгил дейдики...» (Сердце велит…»), «Ўн беш йилнинг дафтари» («Тетрадь пятнадцати лет»).
В последующие годы поэтом были изданы сборники «Юрт шеърлари» («Стихи о Родине»),
«Олќишларим» («Мои приветствия»), «Замон торлари» («Струны времени»), «Чорак аср девони»
(«Диван четверти века»), «Йиллар ва йўллар» («Годы и дороги»), «Хиёбон» («Аллея») и др.
Заметным явлением в творчестве Максуда Шейхзаде стала драма «Мирза Улугбек».
Одновременно Шейхзаде написаны сотни литературоведческих и публицистических статей, посвященных вопросам классической и современной узбекской литературы.
Умер Максуд Шейхзаде 19 февраля 1967 года.

Свеча.

Мне в рукописной древней книге
Картинка встретилась такая:
Горит свеча, а снизу подпись –
«Светя другим, сама сгораю!..»
Так должен жить и ты, поэт:
Удела благородней нет.

Черные глаза.

По глазам бы узнать? что за чувства царят,
Что за тайны запрятаны в сердце твоем!
Ведь глаза – это окна души, говорят,
Но черны эти окна и ночью, и днем…
И напрасно пытаюсь заглядывать в них –
Слишком темные шторы на окнах твоих!

Перевод Сергея Северцева

отредактировал Бахман

2

Рабгузи (Насреддин)
Настоящее имя Насреддин, сын Бурханеддина. Год  рождения и смерти неизвестны.
Рабгузи является тюркоязычным поэтом Средней Азии конца 13 — начала 14 вв.
Рабгузи родился в Хорезме в местности Рабати Огуз (отсюда его псевдоним — Рабгузи).
Хорошо знал арабский и персидский языки. Был кадием (религиозным судьей).
Основные его произведения «Рассказы Рабгуза о пророках» («Киссаи Рабгузи», 1309—10)
дошло до нас не в автографе, а в рукописях 15—16 вв.

***

Весна
Солнце мира вступило в созвездие Овна — в Хамаль,
Растопило и льды и снега. И бывала зима ль?

Солнце, солнце идет! Оживает земная краса,
По земле расстилает рисунки рассвета февраль.

Веет утренний ветер,— со всех четырех он сторон! —
И олени несутся в степную открытую даль.

Если облако плачет — под ним вырастают цветы,
Талы машут руками, как будто им облака жаль.

И над чашей тюльпана поет, опьянев, соловей,
И к полету зовет, пролетая над миром, журавль.

Горностаи и белки резвятся близ важных подруг,
Лебединые крылья взрезают озерную сталь.

Попугай, обучающий горлинок чтенью стихов,
С пня-минбара кричит день и ночь как испытанный враль.

А земля — вся в цветах, словно вешнее небо в звездах,
А на сердце поэта предвестница счастья — печаль.

Большеглазые гурии с неба к тебе прилетят,
Если ты, Рабгузи, о весне свою сложишь газаль.

***

О ветер! Повей, побеги, посмотри
На цветок и на облако в блеске зари.
О пери! Позволь посидеть мне с тобой
И сиянием сердце мое одари.

перевод С. Сомовой

3

Мухаммед Салих
Узбекский поэт. Родился в 1455 году в  Хорезме —  умер 1535 году в Бухаре.
Писал на староузбекском и фарси языках. Сын придворного поэта.
С 1499 года служил при дворе Мухаммеда Шейбани и его преемников,
имел титул «царя поэтов» и высокие придворные должности.
Основные сочинения Мухаммед Салих — героическая поэма месневи
«Шейбани-наме», состоящая примерно из 9000 строк, которая повествует
об исторических событиях, происходивших в 1499—1506гг.  в Средней Азии,
о победе Шейбанидов над Тимуридами. Одновременно книга интересна как
памятник литературного староузбекского языка Мавераннахра. Копия поэмы,
переписанная в 1510—1511гг., хранится в Вене.
Поэма переведена на немецкий (1885г.), русский (1904г.) и другие языки.

***

Из поэмы «Шейбани-наме»

Он даром песнопенья обладал,
Познаньем тайн творенья обладал,

Был сладостен и мудр его язык,
И в помыслах своих он был велик.

Был каждый тюркский стих его огнем,
А стих персидский — пламенным вином.

На двух языках песни он творил,
Вдвойне вниманье мудрых одарил.

Его прославленные муамма
Поистине — сокровища ума.

Его калам — когда он им писал —
Благоуханный мускус рассыпал.

В его словах, дышало волшебство,—
Так был великолепен дар его.

И недоступных не было наук
Для Шейбани. Плетением кольчуг

С таким же совершенством он владел,
Как древний царь Давид-кольчугодел.

Вот оружейник первый в том краю,
Избрав кольчугу лучшую свою,

Пылающую кольцами, как жар,
Принес царю и властелину в дар.

На ту кольчугу Шейбани взглянул
И сам несколько колец согнул.

Необычайно мастер-чудодей
Завил их наподобие кудрей.

И так был оружейник потрясен
Работой, что издал он громкий стон

И молвил: «Я желал, властитель мой,
Блеснуть своим уменьем пред тобой.

Но вижу, что не стою ничего
Пред образцом искусства твоего.

Я первым слыл кольчужником в стране,
Соперников не ведал, равных мне.

И как теперь тобою посрамлен,
Коль ты в других ремеслах столь силен.

Да чашу дней твоих не иссушит
Поток времен, покуда мир стоит!

Да одоленье над врагом тебе
Дарует небо в благостной судьбе!..»

С толпой безусых, как он сам, повес
Два миродержца встретятся сейчас.

Потом сказал себе: «О человек!
Что, о невежда, разум твой изрек!

Кто миродержец истый в наши дни?
Кто Джахангир, когда не Шейбани?

В его руке миродержавный свет.
Отныне мнений двух об этом нет.

А тот, кто дух свой в лености растлил,
Как может быть, чтоб он не отступил?

Но всяк, чей разум истине открыт,
Тот правду сокровенную узрит.

Любой властитель, кто бы ни был он,
Благоволеньем неба осенен.

Он — светоч вседержителя, пока
Его звезда и степень высока.

Но и цари неравны меж собой,
Не поровну одарены судьбой.

Над судьбами владыки не вольны,
И их пути грядущие темны.

И станет меж владык возвышен тот,
В чьи двери солнце истины войдет.

И если б он один в пустыне жил
Иль, как Юсуф, в колодезь ввергнут был,

Могучий свет и там его найдет
И на вершину славы возведет…

Как солнце утра, встав на небесах.
Купает мир в живых своих лучах,

И всякое в природе естество
Ликует пред сиянием его,

И блещет перед ним морской простор.
Пески пустынь и льды высоких гор,—

Так лучезарным солнцем в наши дни
Поднялся хан великий Шейбани.

Так от него сиянье обрели
Цари иные на лице земли.

Вот хан, чья слава не умрет века,
Повел на приступ грозные войска.

А тот, кто Джахангиром назван был
Толпой льстецов придворных и кутил,

Бежал проворно, не жалея ног,
И в дальней горной крепости залег.

А для Ходжента был он чуженин,
С дружиной чужеземной властелин.

Сопутствуем Санджаром верным, шах
Надежный замок укрепил в горах.

Но Шейбани настиг его и там,
Преследуя бегущих по пятам.

И осажденным он письмо послал,
Где миром дело кончить предлагал

И обещал пощаду, коль народ
Пред ним ворота волей отопрет.

Но все увещевания его
Не тронули, как видно, никого.

Была твердыня сказочно крепка,
Единодушны в крепости войска,

И так была та крепость высока,
Что погружала башни в облака…

И двинулись на приступ роковой
Бойцы, сомкнув щиты над головой.

Бестрепетно-отважные, как львы,
Они лавиной ринулись на рвы.

Хоть град камней был яростно жесток,
Мост навели они через поток.

Те по мосту, другие прямо вброд,
Где бил, крутил и выл водоворот,

Перебирались на берег другой,
Карабкались по насыпи крутой

И, тучи стрел пуская по врагам,
Уж подставляли лестницы к стенам.

Уж лезли роем на отвес скалы
Под струями пылающей смолы.

Хоть стены были дивно высоки
И лестницы их были коротки,

Но в крепости смятенье началось,
Великое волненье началось.

Шесть тысяч человек — все сразу — там
Такой подняли страшный вой и гам,

Как бы настал земли последний час.
И хоть мирзой назначен был Барлас,

Но счастья не добилися они,
Само искало счастье Шейбани.

С какой неустрашимостью — смотри! —
На бой пошли его богатыри!

Они подкоп огромной глубины
Прорыли в основании стены.

И, наконец,— опоры лишена,—
Обрушилась тяжелая стена.

И ворвалось в зияющий пролом
Все войско за прославленным вождем.

И вмиг защита сломлена была,
Разбита и разгромлена дотла.

Побоища такого белый свет
Не видел за последних двести лет.

Ты скажешь: смерти ветер ледяной
Пронесся по твердыне крепостной.

И крепость крови сделалась полна,
Как полный чан горячего вина,

И кровь лилась, и бушевал пожар.
Как в дни пророка в крепости Хайбар.

Так бушевал огонь, что, кто от стрел
И от мечей укрылся,— тот сгорел.

От замка не осталось ничего —
Погибли все защитники его.

Их поглотили адские огни,
Но рай приял батыров Шейбани.

Живыми победители себя —
Здоровыми увидели себя.

Когда свою победу завершил.
Великий хан убийства прекратил.

И было повеление его:
Всех пленных отпустить до одного!

Несчастные свободу обрели,
Найдя друг друга, в радости ушли.

Хан в Самарканд направился и там
Вернулся вновь к заботам и трудам.

перевод В. Державина

4

Гадаи (вторая половина XVв.)

Прочь ухожу я, счастья не изведав, прощай, благословенная, прощай!
Так рок велел, чтоб я навек покинул порог твой, несравненная, прощай!

Хоть от тебя я снес я мук немало, но для души они отрадой были,
Теперь скажу всем мукам и отрадам: «Пора моя блаженная, прощай!»

О да, конечно, тяжко было людям мои стенанья днем и ночью слышать,
Пусть их обрадует своим уходом душа моя смятенная, – прощай!

Где «Сад ворон», где «Сад певучих ветров», так и не смог узнать я, неразумный,
Увы, прошла в незнанье, в ослепленье вся жизнь моя презренная, – прощай!

Не ведал я, что из истоков райских текла вода знакомой нашей речки,
И что твой сад эдемом был, где роза всегда цвела нетленная, – прощай!

Не знал, что это кровь моя питала твой стан чудесный – яблоньку тугую,
С ее ветвей я не посмел ни разу взять яблоко бесценное, – прощай!

Ну что ж, навек твой Гадаи уходит, а ты сияй и радуйся, как прежде,
Будь счастлива, краса земли и неба, владычица надменная, – прощай!

перевод Сергея Северцева

5

Гадаи (вторая половина XVв.)

Встреча с милой, день весенний, ароматное вино –
Вот богатство! Будь же счастлив, коль тебе оно дано!

Погляди: над вешним садом, как шатер атласно-легкий,
Встало облако цветное, майским днем озарено.

А как свеж весенний ветер! Цветники, лужайки, рощи –
Ласковым его дыханьем все вокруг оживлено!

Торопись с подругой стройной пировать в саду цветущем,
Веселись! Не вечна юность, - так уж людям суждено.

Долго книгу дней прожитых, Гадаи-певец, листал я,
А нашел в той дивной книге лишь лицо ее одно.

перевод Сергея Северцева

6

Махзуна

Мухаммас.

Друзья, в цвет бытия земного влюбилась я,
Ах, в ангела иль в духа злого влюбилась я?
В рубины уст и в пламень слова влюбилась я.
В сверканье взора огневого влюбилась я.
Он царь красы, и вот в такого влюбилась я.

Подобен месяцу на небе, земли далек,
Прекрасен телом и душою, красив, высок.
На зависть пышным розам сада — шиповник щек.
Не поглядит, хоть сотни жизней кинь в пыль дорог.
В беспечность мотылька цветного влюбилась я.

Лицо откроет, и померкнет пред ним закат.
Уроки бегства даст газелям проворный взгляд.
Перед медовыми устами и сахар — яд.
Смутясь его кудрей, завянет и райский сад.
Не в луч ли солнца золотого влюбилась я?

Два новых месяца на небе — серпы бровей,
Лицо — лужайка, две газели — глаза на ней.
Стан — что побег в садах желаний души моей.
О боже, боже, к удивленью моих друзей,
Не слушая рассудка зова, влюбилась я.

Взгляните: пальма шевелится, встает, идет...
Нет, это человек! Свидетель — ты, мой народ:
Так светел ликом, что сияньем вас обожжет.
Смущенный месяц и не смотрит, уйдя с высот.
Уж не в Юсуфа ль молодого влюбилась я?

На алой шелковой одежде горит узор.
Желаний войско в прах повергнет единый взор.
Сверкают зубы, словно жемчуг, все на подбор.
В моем дому печаль и горе живут с тех пор,
Как, на беду отца родного, влюбилась я.

О, почему судьбой даны мне лишь скорбь и грусть!
Ведь непослушную отвергнет мой друг, боюсь.
Не диво, коль от мусульманина я отрекусь,
В народ язычников навеки я облачусь.
Увы, в неверного, в чужого влюбилась я.

Перевод В. Звягинцевой

7

Бахман написал(а):

Махзуна. Мухаммас.

А есть ли это стихотворение в оригинале? прочитанное на узбекском языке?

8

Anwar написал(а):
А есть ли это стихотворение в оригинале?

в оригинале пока не находил.
если найду обязательно приведу.