Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Зaхириддин Мухаммад Бабур

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Зaхириддин Мухаммад Бабур родился в 14 февраля 1483 году
Бабур был единственным сыном Умаршейха от одной из его жен — Фатимы-султан.
Так случилось, что ему уже в детском возрасте пришлось взять на себя бремя власти
и ответственности. Наследнику ферганского властителя к тому времени было 11 лет.
В 1495году Бабур унаследовал от отца престол в Мавераннахре, в Фергане.
Он много читал и отличался любознательностью, знал наизусть сотни бейтов из Фирдуоси,
Саади, Навои. Особенно любил поэму Алишера Навои «Фархад и Ширин» о подвигах Фархада.
Судьба же предначертала ему славу полководца и политика. После смерти Умаршейха, в городе
началась смута. Именно в этот сложный момент «благородный Захиреддин Мухаммад Бабур»
был провозглашен законным властителем Ферганы под наставничеством Мазид-бека.
В 14—17 лет Бабуру пришлось выдержать десятки сражений.
Во время очередной осады Самарканда в 1501 году он вынужден покинуть город, взяв с собой
только мать и младшего брата. Старшая сестра Ханзаде-биким, образованная, гордая и прекрасная,
осталась в городе, предложила себя в жены победителю — хану узбеков Шейбани.
20 лет спустя иранский шах Исмаил, разбив Шейбани-хана, с великим почетом отправит Ханзаде ко
двору брата, ставшего Великим Моголом. Она помогала воспитывать детей Бабура и даже внучатого
племянника — будущего Акбара Великого.
В 1504г. Бабур совершил поход, завоевав город Кабул а, в 1526г. захватил Дели, где основал династию
Великих Моголов. Бабур известен, как поэт и прозаик.
«Если во мне и есть родник, то это — мои стихи, мое творчество. Не возражайте мне, я уже давно
чувствую, что трон не спасет ни от тлена, ни от забвения. Мне ведь не суждено самому вернуться
на родину. Пусть вернутся туда мои стихи, мои тюркские книги...»
Его автобиографическое произведение, "Бабур-наме", написанное на тюрки (иногда с уточнениями: староузбекский, чагатайский язык), явилось первым произведением подобного жанра на этом языке.
Он известен, как автор  "Трактата об арузе", жанра, основанного на комбинаторном чередовании
долгих и кратких согласных. Этот  жанр получил широкое распространение в арабской и персидской
поэзии, поскольку, как и арабский язык, персидский и родственный ему язык дари, различают
гласные по долготе; в тюркских языках противопоставления гласных по долготе нет, тем не менее,
этот жанр распространился и в тюркоязычной поэзии. Бабур считается теоретиком этого жанра.
Помимо произведений на тюрки, ему также принадлежит лирика на персидском языке.
Основные жанры поэзии, которые принесли известность Бабуру, как поэту были - газель, масневи,
фард, кытъа, рубаи и туюги. 
Творчество Бабура тесно переплетается с его судьбой: это отражается не только в проблематике
поэзии, но и в изложении событий  и их оценке  в "Бабур-наме". 
Известный индийский писатель Мулк Радж Ананд сказал о «Бабур-наме» так:
«Это — одна из самых прекрасных книг мира». А сам Бабур когда-то сказал сыну: «Когда завершу книгу,
кончится и моя жизнь. Ее должны прочитать и твои потомки... Не повторяйте моих ошибок».
Последнюю главу своего повествования шах Бабур написал за два года до пятидесятилетия.
Его слова оказались пророческими.  Ушел Зaхириддин Мухаммад Бабур 25 декабря 1530 года.

Фарды

Без милой ничему душа моя не рада,
Ничто не мило мне и ничего не надо.

***

Я смерти не боюсь, но я боюсь разлуки.
Пусть причинят мне смерть твои глаза и руки.

***

в подлунном мире ничего нет сладостней свиданья, брат,
И все ж не оценить его ее звавшим расставанья, брат.

***

Нам нравится подчас то больше, что вдали:
Друг, что далек от вас, дни, что давно прошли.

***

Тебя пришелец полюбил, но робок он, несмел,
Как ветвь, он голову, склонил, как лист, он пожелтел.

***

Пусть милая меня простит - в том не моя вина:
Я нынче оценил ее, когда вдали она.

***

О, вслушайся в мои слова: я болен от разлук,
Я напряжен, как тетива , и согнут, словно лук.

***

Моих желаний суть: покинув край Бабура,
О прошлом не забудь и вспоминай Бабура.

2

Тому, кто свет искал и знания постиг,
Достойный ученик нужнее всяких книг.
Я многое постиг, но нищ учениками.
Быть может потому, что сам я ученик.

© перевод Н. И. Гребнева

***

Ты затруднение мое, художник, разреши:
Здесь на платке узор такой искусный напиши,
Чтоб мысли все мои на нем любимая прочла,
Чтоб ей открылся весь тайник тоскующей души!

© перевод Л. М. Пеньковского

***

Я сердцу говорю: "Любовью не живи,
Тебе, увы, не стать счастливей от любви!"
А есть ли в мире тот, кто знал в любви удачу?
Коль есть, скажу ему: "Судьбу благослови!"

© перевод Н. И. Гребнева

3

Не зевай, виночерпий, весна коротка,— торопись!
Дай вина покраснее, но из погребка — торопись!

Не дано человеку в свой завтрашний день заглянуть,
Если жив ты сегодня, будь весел пока,— торопись!

В том свиданье блаженство, когда ты с любимой вдвоем.
Без соперника встреча легка и сладка,— торопись!

Против силы печали — одно только средство, Бабур:
Пей вино и рассеять печали войска торопись!

© перевод Пеньковского Л. М.

4

Моих обид не дай господь ни другу, ни врагу,
Пылинки верности в тебе найти я не могу,
И если голову у ног твоих я не сложил,
То, захватив ее с собой, подальше убегу.

© перевод Пеньковского Л. М.

***

Лишь от надежды встречи с ней возрождена душа,
За все страданья будешь ты награждена, душа.
Еще силен разлуки гнет, но в мыслях о тебе
Я счастлив: в мире и меня ждет хоть едва душа.

© перевод Пеньковского Л. М.

***

Письмо мое прочти - мою узнаешь руку -
И легче ветерка спеши на встречу другу.
Прочел твои глаза - и написал ответ;
Скорей же, твой черед, довольно длить разлуку.

© перевод А. Наумова

5

Ты на чужбине,— и забыт, конечно, человек,
Жалеет только сам себя сердечно человек.
В своих скитаньях ни на час я радости не знал,—
По милой родине скорбит извечно человек.

© перевод Пеньковского Л. М.

***

Ты — роза яркая, но я ничтожный соловей.
Ты — пламя жаркое, но я зола,— возьми развей.
«Нет соответствия»! Но ты не избегай меня:
Народам царь — я стал рабом по прихоти твоей.

© перевод Пеньковского Л. М.

***

Каких страданий не терпел и тяжких бед Бабур?
Каких не знал измен, обид, каких клевет Бабур?
Но кто прочтет «Бабур-наме» — увидит, сколько мук
И сколько горя перенес, царь и поэт Бабур.

© перевод Пеньковского Л. М.

6

Пришла весна — и снова степь как райский сад цветет,
Кто наслаждался и зимой и летом — счастлив тот.

О чем дутар звенит, о чем поет певец? Пойми:
Они сулят блаженство тем, кто сбросил груз забот.

Любимая, ты — Мекка мне, тебе поклоны бью.
Молчи, ханжа! Твои уста — источник нечистот.

Не только нежность, но и гнев любимой, даже брань,—
Благодеянье для тебя, о сердце-сумасброд!

© перевод Пеньковского Л. М.

7

Желанной цели должен ты добиться, человек,
Иль ничего пускай тебе не снится, человек,
А если этих двух задач не сможешь ты решить,–
Уйди куда-нибудь, живи, как птица, человек.

© перевод Пеньковского Л. М.

***

Не жертва скопидомства я, не пленник серебра,
В добре домашнем для себя не вижу я добра.
Не говорите, что Бабур не завершил пути:
Остановился я на миг,— мне снова в путь пора.

© перевод Пеньковского Л. М.

***

Я в жизни счастья не встречал, с несчастьем связан стал.
Во всех делах — просчет, за все я всем обязан стал.
Покинув родину свою, побрел я в Индустан
И черною смолой стыда навек измазан стал.

© перевод Пеньковского Л. М.

8

Что о судьбе думать моей? Слишком всесильна печаль!
Где же приют сердцу найти? Ехать в какую мне даль?

Пьяный вертеп, божий ли дом — все предо мной на замке,
Здесь постучусь, там постучусь,— разве бездомного жаль?

В мире земном что мне сказать жалкой породе людской?
Слушать их речь? Но человек — или невежда, иль враль.

Что тебя ждет в мире земном, лучше, Бабур, не гадай.
Что суждено, то суждено! А в размышленьях — печаль!

© перевод Пеньковского Л. М.

9

Как я сонное счастье свое разбудить, о боже, хочу!
Этот гибкий, податливый стан я обвить на ложе хочу.

К этим сладкоречивым губам как хочу губами припасть!
Эту розоподобную плоть целовать до дрожи хочу.

Научитесь, Ширин и Лейли, обаянью милой моей.
Где Фархад и Меджнун? Я любви научить вас тоже хочу.

Словно солнце — лицо... Нет, Бабур! Новолуния — брови... Стыдись!
Я сравненья такой красоте подыскать дороже хочу!

© перевод Пеньковского Л. М.

10

Бродягой стань, но не рабом домашнего хламья,
Отдам и этот мир, и тот за нищий угол я.
Бродяжничество — не позор, и нищенство — не срам.
Уйти куда глаза глядят — давно мечта моя.

© перевод Пеньковского Л. М.

***

Хоть временем на краткий срок и вознесен твой враг,—
Вином победы два-три дня он опьянен, твой враг.
Пусть кажется, что до небес он вырос,— не горюй:
Ведь низок он, и будет вновь с землей сравнен твой враг.

© перевод Пеньковского Л. М.

***

Я старше, мне учить, тебе учиться, брат,
Лишь нынче понял я, что жизнь, как птица, брат.
Лови ее сейчас, люби сегодня милых
А завтра этот день не повторится, брат!

© перевод Н. И. Гребнева

отредактировал Бахман

11

В чертоге глаз моих ты снова отразилась -
И мой недуг утих и сердце оживилось.
и показалось мне, что весь подлунный мир
Упал к моим ногам и сдался мне на милость.

© перевод Н. И. Гребнева

***

Разлука - это край, где я воздвиг жилище.
Пустынный край - не рай, мое жилище нище.
А я еще живу, клянусь, лишь потому,
Что образ твой - мой свет, мое питье и пища!

© перевод Н. И. Гребнева

***

Я напишу письмо тебе - моей царице.
Взамен пера из век я выдерну ресницы.
Я выколю зрачки, чтоб не искать чернил,
Я испишу белки, как белые страницы.

© перевод Н. И. Гребнева

12

Письмо

...Было со мной: ночью лежу, духом смятен,
Влага в глазах, в жилах огонь, крови взамен.

Так я лежу,— душу гнетет бремя тоски,
Сердце свое, горько стеня, рву на куски.

Века дела перебирал, мысля всю ночь,
Также дела жизни своей числя всю ночь.

То я лежал, то иногда вскакивал я,
Спорил с судьбой, сам над собой плакивал я.

Так я взывал: «Тяжкий мой рок, сколь ты жесток,
Несправедлив к жертве своей, злобный мой рок!

Верности чужд, правды в тебе — малости нет,
К праведникам, к мученикам — жалости нет.

Занят одним делом, палач, ты искони:
Казни и гнет! Или казни, иль изгони!

Чем я тебе так помешал, чем надоел?
Ведь между мной и меж тобой не было дел!

В тесном углу мира один жить я привык,
В скудной тиши, горести сын, жить я привык.

Я не роптал — радовался, что одинок,
Что от друзей, что от всего мира далек.

Счастье познав истиннейшей сути свобод,
Освобожден был я от всех низких забот.

Сам я избрал этот покой, этот затвор.
О, если б мог я пребывать в нем до сих пор!

Словно во сне, жил я, но ты — настороже,—
Сон мой прервав, новый капкан ставил душе.

В новый капкан мне суждено было попасть,—
Имя ему — царский венец, ханская власть.

Сделав меня счастьем друзей, горем врагов,
Под ноги мне ты ль не поверг вскоре врагов!

Сев на престол, что и отцу принадлежал,
Судьбы владык, судьбы их стран я разрешал.

Я на шестой месяц шестым царством владел,
Семь поясов мира в тот срок я оглядел.

Мнил, что достиг высшей мечты в жизни земной,
Только не знал: властвуешь ты в жизни земной!

В пору, когда я возлюбил радостей пыл,
В пору, когда слово «печаль» я позабыл,—

Ты мою власть отнял, всего снова лишил,
Родины прах отнял, меня крова лишил.

Сделал меня дервишем ты, в нищенство вверг,—
И предо мной радостей свет сразу померк.

Определил ты мне в друзья горе и страх,
Боль и печаль стали моей стражей в путях.

Радости где? Почести где? Слава? Их нет!
Где все друзья? Слева их нет, справа их нет!

Это же все было, а ты отнял, палач!
Встречусь теперь людям — и вслед слышу их плач.

Что ж ты меня возвеличил, если я мал?
И для чего с прахом сровнял, коль поднимал?

Кары такой и не постичь здравым умом!
Дом возвести — и развалить собственный дом!

Вовсе в тебе совести нет, жалости нет,
Даже ума, видно, в тебе малости нет!

Как же такой мир почитать, верить в него?
Мерой какой низости мне мерить его?

Он ли душе — прочный оплот, крепость надежд?
Бич мудрецов, славы родник он для невежд!

Их неспроста держит в чести он искони,
Столь же он груб, столь же лукав, как и они...

Нет, мудрецу жить с ним в ладу мига нельзя!
Лжи и коварств молча терпеть иго нельзя!

Но от кого помощи ждать? Слаб человек!
Мир — всемогущ, вечно его раб — человек!

Если б тебя, рок, я привлечь мог бы к суду!
Но на земле праведный суд где я найду!

Там бы тебя разоблачил я на века,
Но до конца все рассказать — жизнь коротка!..

© перевод Пеньковского Л. М.

13

Письмо

В мыслях таких я не смыкал глаз в эту ночь,
В горе моем кто же тогда мог мне помочь?

Так пролежал я до утра, и наконец
Солнце взошло — вестник добра, лекарь сердец.

Молвило мне, по доброте вечной, оно:
«Чем же, мой сын, сердце твое омрачено?

О, имя-рек, ведомо мне: ты угнетен,
Но, человек, ты не навек брошен в зиндон.

Мне в океан всех мировых слез не собрать,—
Низок сей мир, но на него сердца не трать!

Стоит ли он даже хулы, весь этот мир!
Стоит ли он горсти золы, весь этот мир!

Даже забудь имя его — мерзость и грязь!
Дух закалив, с миром порви всякую связь.

Золото здесь ты потерял, почести, власть.
В жертву за них душу свею стоит ли класть?

Короток срок радостей всех мира сего:
Око открыл, око закрыл — только всего!..

Эти мои мысли схвати, о ветерок!
И поднимись, и полети, о ветерок!

В светлый покой к пери моей тихо впорхнув,
Ей поклонись, речь на меня так повернув,

Скажешь: «Бабур розе салам передает,
Пламя любви страстным словам передает».

Пери не раз я отправлял письма свои,
В них изливал чувства и все мысли свои.

Думал я: взяв сердце мое, стала она
Другом моим, будет она нежно верна.

Разве я знал, что, завладев сердцем, как друг,
Ты проявлять дружбу начнешь пытками вдруг?

Кем-то всегда в мире любим каждый. Ужель
Я бы ничьей не утолил жажды! Ужель?

Роз не найти ль в мире? Иль все — нехороши?
Я же из всех выбрал ее, смуту души!

Выбрав ее, сколько страдал, с ней разлучась,
Не уповал: встречи придет радостный час!

Разве я знал, что навсегда с ней разлучен
И что огню вечной тоски я обречен?

Сколько писал писем, с каким жаром писал!
Хоть бы одно отклик нашло! Даром писал!

Как я молил! Вихри огня в письмах взметал,
В слове горел, плавился в нем, словно металл!

Как я страдал, как тосковал! Думал: доколь
Тщетных надежд, едких обид жгучая боль?

Ждать перестав, я наконец проклял мечты!
Духом смятен, у роковой стал я черты.

Вдруг от тебя я получил весть,— и опять
Я обратил войско своих горестей вспять.

Войско надежд выстроил вновь, славя судьбу,
И приложил счастья письмо к бледному лбу.

Только, увы, радости свет вскоре потух,
Вскоре во мне снова упал вспрянувший дух.

Сколь велика милость твоя, сколь ты нежна!
Но ведь была нежность твоя раньше нужна!

Как оценить ласку твоей речи теперь,
Если нам нет даже надежд встречи теперь?

Все ж и тебе сердце смягчить было не лень,
И у тебя сердце в груди, а не кремень.

Сколько обид ты нанесла — этой не ждал.
Сколько я лет встречи с тобой, сетуя, ждал.

Если тебе дорог твой раб, о госпожа,
Что ж ты его мучила, им не дорожа?

Пери! Обет верности вновь ты мне даешь,—
Сердца ли в нем искренность иль прихоти ложь?

Как же мне знать: плод ли добра эти слова,
Злая ль игра, шутка ль пера эти слова?

Чтоб доказать дружбу — свое слово блюди;
Делом любви клятву свою ты подтверди.

Если мечте сбыться сейчас но удалось,
Если удел сердца и впредь — мучиться врозь,

Я претерплю! Станет заря встречи близка,
И потеснит войско надежд скорби войска.

Но не забудь то, что тобой сказано здесь,
Помни: своей клятвою ты связана здесь.

Молит Бабур, верный твой раб: милость яви,
К жизни его ты возврати встречей любви.

Но поскорей движется пусть счастья арба,—
Поторопись, коль своего ценишь раба.

Все я сказал, что затаил в сердце, любя.
Верю: в ответ я получу весть от тебя.

Ныне на путь вести твоей вышлю свой взор,
И — вассалам! Кончен на том мой разговор!..»

© перевод Пеньковского Л. М.

14

Изранен стрелами тоски был, как мишень, я весь.
Тебя благодарю - принес ты утешенья весть.
Чем радость выскажу свою? Ведь это все равно,
Как если б мертвецу принес ты возражденья весть.

© перевод Пеньковского Л. М.

Я не учтив порой и милая не рада.
Не так я посмотрю - берет ее досада.
Наверно, вообще любимых нет таких,
Что из-за пустяков на нас не хмурят взгляда.

© перевод Гребнева Н. И.

Мечтает сердце быть с тобою вместе снова.
Оно не всилах жить без друга дорогого.
Как я к тебе стремлюсь, я говорить боюсь:
Стремление к тебе сильнее дара слова.

© перевод Иванова С.Н.

15

О, сколько долгих-долгих лет я отдал горю и досадам,
Когда и праздник — горше бед, а радость в кубок льется ядом!

Я, сломленный, почти без сил, из чаши рока пил отраву,
И кубок Джама горек был, безрадостен и чужд усладам.

О друге в милой стороне не надо говорить, о други,
Что целый мир, что люди мне,— от них отторгнут я разладом:

Мне радость пиршеств не нужна, когда с тобою разлучен я,
Благословенны времена, когда с тобой я буду рядом!

Пока, Бабур, ты стонешь тут, стеная в горестной разлуке,
Пусть на пиру певцы поют и горестным и тихим ладом.

© перевод Иванова С. Н.

16

Мечом той пери не страши меня, соперник-лиходей,
Всё — и любовь и боль души — ниспослано судьбой моей.

Когда я верен стал тебе, я дом и кров свой позабыл —
Скитальца в горестной судьбе, о чаровница, пожалей!

Мне участь нестерпимых мук и гнет безумья суждены,
Когда та пери выйдет вдруг в одежде красочной своей.

О лекарь, больно вынимать в душе засевшую стрелу —
Ты понапрасну сил не трать, моим страданьям не радей.

От розы будет ли ответ на стон твоих стихов, Бабур,—
Ей, беззаботной, горя нет, когда стенает соловей!

© перевод Иванова С. Н.