Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Санаи Абу-ль-Маджд Мадждуд ибн Адам

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Абу-ль-Маджд Мадждуд ибн Адам Санаи
Родился в 1070 году в Газне, Афганистан –  прожил до 1140 года.
Санаи один из первых великих суфийских поэтов, который стал
писать в жанре дидактической религиозной поэмы, в которой
изложение догматов приводятся в притчах, исторических и бытовых
анекдотах. До 40 лет Санаи жил в разных городах Хорасана где
писал панегирические и гедонистические произведения.
(поэма «Балхская былина» 1105год).
Впоследствии раскаявшись и изменив свое мировозрение Санаи
Посвятил всю свою жизнь и твочество суфизму который отражается
в его мистической поэзии.
Санаи, написал поэму «Странствие рабов к месту возврата».
В 1125 году Санаи возвращается в Газну где в 1131 году создает своё
главное сочинение — религиозно-дидактическую поэму «Сад истин»
(«Хадикат ал-хакика»), которая послужила образцом для подражания
многим поэтам.

***

Ты слышал рассказ, уже ведомый миром, –
Как женщина раз поступила с эмиром,

С покойным Ямином Махмудом самим,
Что был за щедроты по праву хвалим?

Так дерзостно было ее поведенье,
Что палец Махмуд прикусил в удивление!

Наместник, в Баварде бесчинства творя,
Обидел вдовицу вдали от царя:

Ограбил старуху, без денег, без пищи
Оставил рыдать в разоренном жилище.

О том, как старуха пустилась в Газну,
Я ныне правдивую повесть начну.

Пришла она к шаху. Упав у порога,
Вдова призвала всемогущего бога

В свидетели, как и жилье и тряпье –
Все отнял наместник, губитель ее.

И шах, восседавший на троне высоком,
На скорбную глянул сочувственным оком.

Сказал он: «Немедля ей грамоту дать,
Пусть в доме своем водворится опять!»

С напутственной грамотой мудрого шаха
Вдовица в Бавард возвратилась без страха.

Наместник, напрягши злокозненный ум,
Решил: «Поступлю я, как древле Судум.

Оставлю вдову без пожитков и крова, –
Уж, верно, в Газну не отправится снова!

Хоть в грамоте сказано: «Все ей вернуть» –
Приказ обойти ухитрюсь как нибудь».

Он знать не хотел ни аллаха, ни шаха,
Вдове не вернул он и горсточки праха.

Старуха же снова в Газну побрела.
Послушай, какие свершились дела:

Там шаху все снова она рассказала
И плакала горько средь тронного зала.

Злодея кляла и, смятенья полна,
У шаха защиты просила она.

Шах вымолвил: «Грамоту дать ей вторую!
Я правым всегда милосердье дарую».

Вдова же: «Носить надоело мне их, –
Правитель не слушает грамот твоих!»

Но шаховы уши тут сделались глухи, –
Не вник он в слова оскорбленной старухи.

Сказал он: «Дать грамоту – дело мое, –
Правитель обязан послушать ее.

Коль тот, в Абиварде, нас слушать не хочет
И волю властителя дерзко порочит, –

Ну, что же, кричи! Сыпь на голову прах!
Я толку не вижу в бессвязных речах!»

«Нет, шах мой! – старуха сказала сурово. –
Коль раб презирает властителя слово,

Не я буду сыпать на голову прах,
Пусть голову прахом осыплет мой шах.

Скорбеть и рыдать господину пристало,
Коль раб его слов не страшится нимало!»

И шах услыхал, что сказала вдова,
И сам осудил он свои же слова.

Сказал он вдове: «Мир да будет меж нами!
Правдивыми был я разгневан словами.

Поистине в прахе моя голова,
Права ты, старуха, стократно права!

Кто хочет быть первым в обширной державе, –
На дерзостных слуг полагаться не вправе!»

© Перевод Л. Кочеткова

2

Весною поехал в охотничий стан
Махмуд – многославный забульский султан.

Старуха к нему обратилась несмело, –
От дыма лишений лицо почернело.

Свирепо насилье, жесток произвол!
Разорвано платье по самый подол.

Сказала: «Ты, царь, справедливостью славный,
Так будь справедлив и к старухе бесправной».

Подъехал прогнать ее телохранитель,
Однако его отстранил повелитель.

Сказал, возвышаясь на белом коне:
«Поведай печаль свою, женщина, мне.

Султану даны справедливость и сила,
Скажи, чья рука тебе зло учинила».

Из глаз у вдовы, в ее горе глубоком,
Горючие слезы струились потоком.

И молвила старая: «Бедствую я,
Убого живу – помогают друзья.

Двух дочек имею да малого сына,
Отца их сгубила лихая година.

А голод не стерпишь, нужна и одежа, –
На нищенку вовсе я стала похожа.

Гну спину над пажитью в дни урожая,
Колосья пшеницы и проса сбирая.

Истаяла я от вседневных забот.
Не скажешь: старуха в довольстве живет.

Что ж гонишь меня, словно кара господня?
Ведь завтра наступит вослед за сегодня!

Доколь угнетать подчиненных своих!
Доколь отнимать достоянье у них!

Была целый месяц работать я рада
В саду богатея за горсть винограда.

Вчера, в день расплаты, с веселой душой
Взяла виноград заработанный свой.

Вдруг вижу – пять воинов ждут у дороги:
«Эй, стой!» – подкосились усталые ноги.

Один забирает весь мой виноград,
Рыдая, тяну я корзинку назад.

Другой, угрожая расправой короткой,
Чтоб я не кричала, стегнул меня плеткой,

Сказал: «Я султана Махмуда слуга!
Смирись и молчи, коли жизнь дорога.

Попробуй султана слезами растрогай!
Ступай, побирушка, своею дорогой!»

Пришлось ради жизни мне губы замкнуть.
Охоты твоей разузнала я путь.

Тебя здесь полдня ожидала я, стоя, –
И гневное сердце не знало покоя.

Теперь, когда знаешь про злобных людей,
Ты бойся горячей молитвы моей!

Коль мне, беззащитной, не дашь ты управы, –
Пожалуюсь господу силы и славы!

Ведь стон угнетенного в утренний час
И стрел и кинжала острее для нас.

В час утра молитва и плач угнетенных,
Стенанья печальные крова лишенных

И тысяче воинов сломят хребты!
О, бойся насилья, слуга правоты!

Коль с бедной старухой поступишь неправо,
Тебе опостылит твоя же держава.

Другому ты царству отдашь под конец,
Другому наденут твой царский венец!

Пусть воин, о царь, – мой злодей и грабитель,
В день судный ответишь и ты, повелитель!»

Махмуд, потрясенный, поник недвижим,
И молча старуха стояла пред ним.

И молвил султан величавый, рыдая:
«На что нам и жизнь и держава такая,

Коль женщине днем, на проезжем пути,
Домой виноград не дают донести?

День судный придет – за деяния эти,
Как всякий на свете, я буду в ответе.

Старуха окажется шаху врагом, –
Как встану из мертвых при грузе таком?

Отвергнув ее, обрету ли спасенье?
Не буду ль печален я в день воскресенья?»

Старухе сказал: «Подойди ко мне ближе!
Всего, что захочешь, проси! Говори же!»

Старуха в ответ: «Подари мне хоть клад, –
Обиды моей не возьмешь ты назад!

Правитель живет для закона и права,
Иначе на что нам такая держава!»

© Перевод Л. Кочеткова

3

Любовь! Ты учила науке меня,
Повергла ты в адские муки меня.
Терпенье! Искал у тебя я защиты,
А ты поручило разлуке меня.

***

Твои уста - вино. Меня пьянит оно.
Не говори. И так в нем горечи полно.
от горькой соли в уксус превратилось,
От соли слов твоих... Не мудрено!

***

Покуда образ твой передо мною был
Я чистый жемчуг слез неуставая лил.
Но ты ушла из глаз - и кончились мученья,
Как будто лекарь мне соринку удалил.

© перевод Г. Плисецкого

4

От радости как сад, цветет душа моя,
На сердце у меня печать небытия.
Несовершенный мозг лишен воображенья:
Не знаю ничего о тайне мира я.

***

Отбери у этой жизни срочно
Все, чем к миру ты привязан прочно.
Неизвестно, сколько дней нам жить осталось,
И никто сказать не может точно.

***

То верим мы - то веры лишены.
Мы - идолопоклонники - пьяны.
Мудра лишь смерть, лишая нас желаний,
А мы в свое несчастье влюблены.

© перевод Г. Плисецкого

5

Скорбь по тебе мне душу веселит.
Безбожник я, коль сердце не болит.
Пусть никогда не кончится разлука,
Если меня от боли исцелит.

***

Нет сердца у меня, души и тела нет,
Лишь призрачная плоть – из всех живых примет.
Лишен свободы я, лишен я даже тени –
Отбрасывает тень лишь то во что одет.

***

Разлука тяжела, но сладостна она.
Свиданье тяжелей – оно лишает сна.
Разлука нас целит, свиданье угнетает…
О, Господи! Во всем рука судьбы видна.

© перевод Г. Плисецкого

6

Не стремись проникнуть в тайну, как сей мир устроен?
Не глумись над побежденным, победивший воин.
Только тот кто вместо хлеба ест горбушку горя, -
Равных в мире не имеет, мужем быть достоин.

© перевод Г. Плисецкого