Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Афзаладдин Хакани

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Сердце мое как челнок, а любовь - океан.
Слушай, любимая! Эти слова - не обман.
Я, словно молнией, нашей разлукой спален,
Ранен, как саблей. И я умираю от ран.
Сжалься! Ты видишь - под бурею гибнет мой мир,
Тонет корабль мой, ветрила сорвал ураган!
Волн бушевание лишь по колена тебе,
Я же кипящим смерчем с головой обуян.
Кто же соперники у Хакани? Ведь они
Даже стоять у моих недостойны стремян!

Афзаладдин Хакани
© Перевод В.Державина

Афзаладдин Хакани (1121 - 1199) - азербайджанский поэт, писавший на персидском языке. Считается величайшим мастером касыды.

2

Твои стрелы пернатые - в сердце моем,
Мне от них никаким не закрыться щитом.
Я вступил в обиталище чистой любви,
Я невольником стал, я расстался с умом.
И парю, словно птица, хотя и без крыл,
В этом воздухе пламенном, в мире твоем!
Я иду, и пути мне обратного нет.
И любовь моя схожа со смертным мостом.
Я томлюсь по тебе. Но не ведаешь ты,
Что печаль мою душу сжигает огнем.
О, прими Хакани! Он твой пленник и раб,
Ты одна у него в этом мире земном!

Афзаладдин Хакани
© Перевод В.Державина

3

РУБАИ

* * *

Моя любовь мне муки причиняет.
Она моим моленьям не внимает.
Источник всех моих мучений в том,
Что о любви моей она не знает.

* * *

Если хочешь, чтоб имя стояло твое высоко,
Скромен будь, людям сердце свое открывай широко,
С бедняками дружи, собеседуй с простыми людьми,
И пойдет твоя добрая слава средь них далеко.

* * *

Хакани! Если честь и добро тебе выше всего,
Никого не ударишь ты, не оскорбишь никого.
Ведь достоинством всякий живой человек обладает,
И пощечина хуже, чем сабли удар, для него.

* * *

Вечно облик твой в сердце моем и во взоре,
Твое имя звучит мне немолчно, как море.
И прислушался всем существом я, едва
Твое имя услышал в чужом разговоре.

* * *

С душою преданной в тысячелетье раз
Родился человек - таков преданий глас.
Один, наверно, был, когда мы не родились,
Другой появится, когда не будет нас.

* * *

Какая мощь в словах твоих блистает,
Но низкий их в игрушку превращает.
В наш век талант - певцу смертельный яд,
Не возвышает он, а унижает.

* * *

О Хакани! На дар свой опирайся,
Пред пышностью презренных не склоняйся!
Не будь ферзем, чтоб криво не ходить,
Будь лучше пешкой - прямо устремляйся!

* * *

Друг, что я от мира сего получил? Ничего!
Взгляни, что от прошлых я дней сохранил? Ничего!
Как чаша Джамшида весь мир я вмещал. Что же осталось,
Когда небосвод эту чашу разбил? Ничего.
(чаша Джамшида - кубок легендарного царя из династии Пешдадидов (Первоцарей), в котором отражался весь мир)

* * *

В огне печали Хакани истлел,
Терпенью сердца наступил предел.
Так мотылек, в саду свечу увидев,
На пламя налетел и обгорел.

* * *

Ты горишь, как Парвин, в небесах красоты.
Кроме родинок, нет на тебе черноты.
Но души моей цвет нераскрытым остался,
На меня даже мельком не глянула ты.
(Парвин или Парвина - созвездие Плеяд)

* * *

Хакани! Ты покоя себе не найдешь никогда!
Бесполезно бороться с судьбою, смирись навсегда.
Этот мир не достался навек на Даре, на Джамшиду, -
Если он и тебе не достанется - какая беда?
(Дара - Дарий Великий, царь Персии)

Афзаладдин Хакани

4

Утром стелется дымкой вздох отягченный мой,
Кровью заря омывает взор истомленный мой.

Горе пир затевает, вино на пиру этом – слезы,
Цедит вино сквозь ресницы глаз помраченный мой.

Утром желтеет небо. Что желтизна? – Пустое!
Желчь кипит, наполняя мозг воспаленный мой.

Вздохи летят, как стрелы; что же щита не опустит
Злая судьба-волчица, враг разъяренный мой?

Яростно горя горнило плавит меня, как железо,
Точно как сажа в горниле – дух уязвленный мой.

Слезы с прахом смешались – вот она, глина скорби,
Слеплен из глины лик изможденный мой.

Змея в степи видал ты? Здесь, в обители горя,
Змеи иные обвили стан истощенный мой.

Вот они, эти змеи, скрытые в складках одежды,
Призван быть вечно со мною страж непреклонный мой.

Цепи склепаны прочно – они словно змеи Зохака.
Клад стерегут Фаридунов – ум просвещенный мой.

Льется ручей кровавый, мои омывая ноги,
Мельничный жернов стесняет шаг окрыленный мой.

Ноги мои согнулись, точно старый светильник,
Их судьба изогнула – рок озлобленный мой.

Место мне неизменно, как у звезды на небе,
Маррих и Денеб сокрыли Зухаль омраченный мой.

Долгие годы сижу я, закованный в тяжкие цепи,
Своды небес потрясает крик меднозвонный мой.

Я готов поклониться оковам, что многому учат,
Хоть они и согнули стан угнетенный мой.

В черном, как ночь, несчастье, верю, рассвет настанет,
Счастье тогда не минует дом возрожденный мой.

В стену спиною упершись, к небу лик обращаю.
Звезды небес отражает взор увлажненный мой.

Горе и я повстречались, словно ядро и скорлупка,
Словно орешек, замкнут склеп потаенный мой.

День приносит невзгоды, ночью кричу я: "Боже!"
Пользы, увы, не приносит зов исступленный мой.

Афзаладдин Хакани
© Перевод М.Дьяконова

5

Ветер тебя унес, и твой корабль вдалеке,
В глазах от горючих слез моря родились в тоске.
И странное что-то вдруг случилось с тобой и мной:
Ветер - в моей руке, и ты - у вктра в руке.

***

Небеса обнажили клинок надо мной,
Но за темную тучу я спрятан луной.
Лишь вчера целовал я уста чаровницы,
А сегодня я прах поцелую земной

***

О ты, чья слава в городе гремит!
Влюбленным счета нет, их ослепил твой вид,
И солнце светит нам лишь отсветом ланит,
И раем стал Ширван, здесь гурия царит.

Ширван - область в Азербайджане, родина Хакани

© перевод М. Синельникова

6

Солнце взошло. О любовь, принеси мне скорей чашу вина!
Солнцем зари пусть мне будет в мире скорбей чаша дана.

Поторопись, виночерпий, мне чашу налить! Я изнемог.
Уж в синеве на коне своего торжества едет луна.

Тонкое скинь покрывало с лица твоего! Воспламеняй
Душу мою! Пусть, пылая свечой, изольет слезы она!

Если ты мне воротить мой утраченный мир не помогла,
Пусть моя жизнь загорится, взлетит и падет — вся сожжена.

Слезы твои, словно жемчуг, упали с ланит в чашу мою,
Сладким твоим поцелуем блаженно душа опьянена.

Я пред тобой открываю в горячих слезах муки мои.
Пусть же тобой мне отпущена будет навек сердца вина!

Песни свои — порожденные сердцем — тебе шлет Хакани,
Как жемчуга — в тишине породившая их — вод глубина.

© перевод В. Державина

7

В тот миг, как тело мотылька с огнем соединилось,
И сердце темное свечи огнем воспламенилось.
На трепетном огне свечи сгорает мотылек,
И вместе с ним она гореть навеки согласилась.

***

Ушла. Унесла мою душу. Проходит за часом час.
Прислушиваются уши, и смотрят зеницы глаз-
Глаза у ушей вопрошают: «Вы слышали что-нибудь?»
А уши у глаз вопрошают: «Не видели ль еще раз?»

***

Как я красавицу грузинку полюбил,
Чтоб с ней беседовать, грузинский изучил.
Я столько раз сказал ей: «Мои, мои, мои!» *,
Что каждый волос мой со мной заговорил.

примечание:
*Мои — грузинское диалектальное «приди».
В арабской письменности пишется так же,
как слово «муйи»— каждый волос.
Рубай построено на этой игре омографами.

© перевод В. Державина

8

С той поры, как я в арканы длинных кос ее попал,
Тая, радуясь и плача, как свеча, я запылал.

Сколько раз в коротких письмах тень надежды я ловил,
Сколько я ночей, в мученьях, глаз бессонных не смыкал...

Для того, чтобы хоть мельком видеть каждый день ее,
Я бы дверь ее веранды, как невольник, охранял.

Взгляд ее миндалевидных черных глаз меня пленил,
И расколотой фисташкой я с тех пор от горя стал.

От стыда гляжу я в землю — мне ей нечего дарить.
Душу отдал бы. Но, видно, ей подарок этот мал.

Не завидуйте былому! О друзья, лишь тем я жив,
Что огонь надежды слабой в этом сердце не пропал.

В книге дум ее прочтешь ли день грядущий, Хакани?
Все приму я, что бы этот мне оракул ни сказал.

© перевод В. Державина

9

В чем держится душа моя живая?
Меня судьба терзает – ведьма злая.
И пища, что она готовит мне,
То несоленая, то соль сплошная.

***

Кравчий! Чашу мне не наливай дополна!
Не вернется увядшая жизни весна.
Мало, много ли ты мне нальешь – безразлично, –
Камень горя не сдвинешь потоком вина!

***

Если хочешь, чтоб имя стояло твое высоко,
Скромен будь, людям сердце свое открывай широко,
С бедняками дружи, собеседуй с простыми людьми,
И пойдет твоя добрая слава средь них далеко.

© перевод В. Державина

10

О себе самом.

Владеть, как я владею, словом другим поэтам не дано.
Создание державы слова судьбою мне поручено.

Открывший чистый дух Марии в тончайшем смысле — это я.
Всевидящий властитель мира высоких мыслей — это я.

Передо мною преклоняет колени Шахтуган ума.
Невеста гордая достоинств мне руку отдает сама.

В броне блистающей познанья я вас бесстрашно в бой зову,
На пир свободный вдохновенья вас во дворец я свой зову.

Мои слова как талисманы, по смыслу девственны они,
Но светел дух и светел разум, ты в зеркало его взгляни.

Нанизывающие жемчуг нить занимают у меня,
Певцы, чеканящие бейты, смысл похищают у меня.

Хассан Сабит, меня услышав, тоску в душе своей носил.
Был сокрушен моею прозой прославленный Сахбан Ваил.

Где обронил свою подкову неукротимый мой Бурак,
Судьба кует из той подковы копье, чтобы страшился враг.

Своей рукой свивала вечность чалму зеленую мою,
Из шелка вечности одежду себе нетленную я шью.

И пусть как тень я в этом мире. Но ведь поэзия моя,
Как солнце вечное, обходит весь круг огромный бытия.

Одни расспрашивают: «Кто он? Скажите — как зовут его?»
Другие: «Здесь он? Неужели! А как найдем мы тут его?»

Но с той поры как мудрость в мире мне верный указала путь,
Меня ни алчности бесстыдной, ни зависти не досягнуть.

Моя хвала несет усладу, а обличения горчат.
Ну что ж — один идет на вина, другой па уксус виноград.

Властитель слов, оружьем слова я небу дал служить обет —
Вот два великих притязанья, как поучал нас Мухаммед.

Просеивают землю страсти мои завистники. А я
Хранитель клада. Как лампада, всегда светла душа моя.

Они — слепцы; чего не видят они, того им не понять:
Не верят красоте и правде, готовы чудо отрицать.

Где красота Юсуфа блещет, всегда завистников найдешь.
Ведь люди низкие кричали, что слово Мухаммеда — ложь.

К сокровищам индийской тайны проник мой просветленный взор,
А эти недоучки Чина душой кривее мандрагор.

Их души как котел свинцовый, неведом им живой огонь.
Подобно горлышку кувшина, скупа их узкая ладонь.

К индийской школе их причислить давно пора бы. Ты взгляни:
От «Братьев чистоты» далеко в неверии ушли они.

Я волей неба стал Юсуфом Египта славы наших дней,
И я жалею этих жалких, и злых, и низменных людей.

Они правы! Увы, со мною приходится им враждовать,
Ведь я для них — Сухейль, идущий в грехе рожденных убивать.

Из этой вечно полной чаши от жажды капли пьют они,
Со скатерти моей объедки от голода крадут они.

По голове лишь понимают они удары, как слоны,
Они обнажены, как змеи, что кожи старой лишены.

Они — войска становий ада, и гневно гонит их судьба.
И речь моя их потрясает, как исрафилова труба.

Они везде кричат кичливо, что Хакани, мол, ровня нам,
По щедрости морскую тину уподобляя облакам.

Все тростники по цвету схожи, но разность есть меж ними все ж —
Есть сахарный и есть обычный тростник, пригодный для рогож.

Хоть много этот сброд и спорит о красоте и говорит,
Не вдохновение, а зависть у них в пустых сердцах горит.

Они могуществом хвалятся, кричат: «Мы —море Хакани!»
Да, но без слога «ка» в средине они — презренные «хани».

примечание:

Шахтуган — правитель одной из областей Азербайджана.
Бейт— двустишие; расширительно бейтами называют стихи.
Хассан Сабит (Хассан ибн Сабит, ок. 590—674) — арабский поэт,
воспевший основателя ислама Мухаммеда.
Был широко прославлен как первый поэт ислама.
Сахбан Ваил (Сахбан ибн Зуфар аль-Ваили, ум. 674) — арабский златоуст,
считавшийся непревзойденным мастером ораторской прозы.
Бурак — мифический конь, на котором пророк Мухаммед
якобы поднимался на небо.
Юсуф — библейский Иосиф. По мусульманским преданиям,
славился своею красотой.
Чин — Синьцзян. Так назывался и весь Китай.
«Братья чистоты» («Ихван ас-сафа») — философская школа
рационалистического направления, возникшая во второй половине
X века в Ираке. Хакани, следуя многим мусульманским авторитетам,
высказывает здесь отрицательное отношение к ней.
Сухейль — звезда Канопус. Самая яркая из звезд после Сириуса.
Ей придавали большое значение в средневековой восточной астрологии.
Ад — мифическое племя, истребленное за богохульство.
Исрафилова труба — труба, в которую архангел Исрафил протрубит
пришествие дня восстания из мертвых и Страшного суда.
Да, но без слога «ка» в средине они — презренные «хани».—
Игра слов. Хакани — царственный; хани — прихлебатели,
блюдолизы (буквально — скатертники).

© перевод В. Державина

11

Почему, о душа, ты рассталась со мной?
Пред тобой я какой провинился виной?

Я искал тебя всюду, рыдал и взывал,
Истомленный, с согбенной от горя спиной.

Я прошел города, но нигде ни следа —
Не нашел я души на дороге земной.

Или счастье со мною наскучило ей,—
Улетела — и радости ищет иной?

Или за море птицей умчалась она,
Иль с водой ручейков убежала весной?

И опять в городах вопрошал я и звал,
Обошел я, тоскуя, страну за страной,

Не найду ли бездомную душу мою?..
И ответил мне отрок в деревне одной:

«Хакапи, твою душу я видел в сетях —
В плен ушла она, следом за юной луной».

© перевод В. Державина

12

Луну не ищу я — мне лик твой милей.
Мне сладостней роз эта амбра кудрей.

Да, я обезумел. Но чтобы связать
Меня, твои косы надежней цепей.

И слезы мои — как без облака дождь,
А кудри твои — облака без дождей.

Зачем тебе зеркало это в руке?
Ладонь твоя светлая зеркал светлей.

Черны твои косы, как ночь моего
Полета на небо двудужья бровей.

Что даст своей тенью мне там Хумаюн?
Довольно мне тени от кровли твоей.

И незачем небу терзать Хакани,
Причуды твои истерзают верней.

примечание:

Хумаюн (Хума) — сказочная птица,
тень которой, пав на человека,
предвещает ему счастье.

© перевод В. Державина

13

О любимая, солнце земных моих дней!
Для меня ты и счастья и жизни ценней.

Сердцем сердца была ты досель для меня,
А отныне ты стала души мне родней.

Исцеляешь ты ласково раны мои,
И одна ты бальзам моих давних скорбей.

О султанша души моей, повелевай —
Я исполню, раба не найдешь ты верней!

О кощунстве, о вере ли буду писать —
Первой песнею будешь ты в книге моей.

И отныне я только лишь твой Хакани,
Ты одна мой хакан и владыка царей.

© перевод В. Державина

14

На смерть жены.

Словно солнце, угасла твоя красота.
Без любви твоей жизнь моя стала пуста.

Я свиданья с тобой никогда не дождусь
И от радостей мира навек отрекусь.

Твои ласки мне были живою водой.
Без тебя я объят безысходной бедой.

Твоим веяньем смутным я все еще жив,
Нерассеянным благоуханьем счастлив.

О, еще мне свой вздох издалека пошли!
Нет иной мне отрады в пустыне земли.

И пока суждено еще здесь мне дышать,
Только ты будешь в сердце моем обитать.

Пред глазами твой образ витает во сне,
И твой голос живой еще слышится мне.

Кипариса лишился прекрасного сад,
Цветники почернели, не радуют взгляд.

Завтра вновь без тебя это солнце взойдет,
Но не греет мне душу оно, а гнетет.

Нива радости летней жарой спалена,
И ни колоса больше не даст мне она.

Снова в зеркале сердца я вижу твой лик,
Был бы образ иной в нем и странен и дик.

Мне душа твоя — зеркало издалека,
Как текущая за облаками река.

За тобою стремлюсь я в иные поля,
Без тебя нестерпима мне стала земля.

Что мне бури вселенной и бешенство гроз
В буре этой разлуки и горя и слез?

И когда погружаюсь я в душу свою,
Лишь тебя нахожу в ней, тебя узнаю.

О, пока суждено мне, пока я живу —
Не оставь меня! Душу твою я зову.

Ты сказала: «Ты можешь еще полюбить...»
Но ты знаешь, не может ведь этого быть.

Без тебя утешенье немыслимо мне,
Не найду я его ни в мечте, ни во сне.

Ты о сердце не спрашивай у Хакани,—
В нем одни сожаления, скорби одни.

Испытать это горе — не только друзьям,
Нет, не дай его бог испытать и врагам.

На табризской земле, среди чуждых людей,
Нет святыни мне, кроме могилы твоей.

© перевод В. Державина