У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Наука и религия

Сообщений 261 страница 280 из 523

261

yard написал(а):

Вера всё же неизбежно должна подвердиться наукой, и это рано или поздно случится. Вера получается вроде как подготовительного этапа ко "взрослой" жизни человечества, поскольку Жизнь - это те же самые физические и психические законы, которые не могли бы открыться человеку без определённого знания, поэтому и "ограничивающего" (а возможно и защищающего, возможно в помощь человеку - здесь я ни в коем случае не хочу принизить смысла и необходимости веры) сознание человека верой, данной Свыше. Иначе он бы просто не выжил, не зная законов Бога, вселенной, - в силу неизбежного существования согласно этим законам. В будущем придёт необходимый этап "замены" веры знанием - всех необходимых для эволюционирования человека - законов. Пока мы нарушаем эти законы - в силу знания или незнания -это будет иметь свои неизбежные следствия. Всемирный потоп - подтверждение несоблюдения законов, до того вермени "поддерживающих", "помогающих" развитию и жизни людей верой. Что будет дальше - будет зависеть, наверное, от того, как скоро мы начнём открывать законы Вселенной и соблюдать их сознательно, используя эти законы во благо, для развития. Ведь знаем же мы закон причинно-следственной связи, который признаёт и наука, и вера?! неужели нет более других таких же (возможно более тонких) законов, объясняющих всё? Вот в этом я сомневаюсь, ибо безусловно есть.

Это никогда не случится. И дело даже не в том, что Вера и Наука говорят принципиально о разном. Пусть бы они говорили об одном – чем  тогда была бы Вера и чем была бы Наука? Легче всего ответить на этот вопрос, если обратиться к математике, которая находится где-то между Верой и Наукой.
       Всё, о чем говорит математика, не имеет существования в природе, но люди относятся с большим доверием к её утверждениям, и стараются переносить их на природные феномены, что, строго говоря, не законно. В математике аналогом веры является аксиоматика, а аналогом научного знания – вся сумма утверждений, которые логически вытекают из аксиоматики, то есть всё, что может быть доказано. Ложными утверждениями являются утверждения, которые могут быть логически опровергнуты исходя из той же аксиоматики.
        На заре туманной юности я, не задумываясь, свято верил в то, что в математике, существуют только два класса утверждений – истинные и ложные, и более никаких. Разве не замечательно, думал я, что в математике всё, что не может быть доказано, ложно. Как всё в ней потрясающе определённо! Вот, думал я, поистине идеальный научный метод.
        Но это был слишком наивный  рационализм, простительный только для неофитов. Потрясением для меня стало открытие существования в математике третьего класса утверждений, то есть таких утверждений, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Сначала я пытался коллекционировать их, как курьёзы, но потом понял, что их должно быть бесконечно много, и бросил это занятие.
        Утверждения, принадлежащие этому третьему классу, являются аналогом откровенного знания, поскольку происхождение откровений таинственно, и логически никак не обосновано. Можно привести совершенно элементарный пример этого – всем знакомую геометрию.
        Я не математик, и меня вполне устроило то, как мне когда-то её преподали в школе без всяких аксиоматических заморочек. Но, когда пришло время учиться геометрии моей старшей дочери, я обомлел, пролистав школьный учебник под редакцией академика Александрова. Сами учителя стонали, что не понимают его. Поэтому мне пришлось самому разбираться во всём и спасать положение, хотя бы только в том классе, где училась моя дочь.
        Идея этого учебника была не плоха, но слишком амбициозна, так как вряд ли стоило пытаться учить всех скопом детей аксиоматическому подходу. Я уверен, что большинство школьников так ничего и не поняло.
В этом учебнике постепенно вводились аксиомы Евклида, и ещё до введения аксиомы о параллельных были решены три простенькие задачи.

        Это знаменательнейший факт! Оказывается, что для решения этих задач «четвёртый постулат Евклида» не нужен. Иными словами геометрия уже состоялась и без этого постулата. Такая геометрия называется «абсолютной».
        Понятно, что эта абсолютная геометрия с усечённой аксиоматикой смехотворно бедна, но, всё равно, поражаешься тому, как Евклид допетрил, что четвёртый постулат является аксиомой, а не теоремой. Ведь после него свыше двух тысяч лет выдающиеся умы бились над этой проблемой.
        Теперь уже ясно, что этот постулат в рамках усечённой аксиоматики абсолютной геометрии нельзя ни доказать, ни опровергнуть, что он относится к вышеназванному третьему классу утверждений, чьё происхождение в высшей степени таинственно. Содержание этого постулата является Фактом Веры евклидовой геометрии, явленным Евклиду в Откровении свыше. Кстати, непротиворечивость евклидовой геометрии была доказана совсем недавно – где-то в начале прошлого века работами Бельтрами и Гильберта.
        Может ли когда-нибудь быть доказан «четвёртый постулат Евклида», и станет ли он теоремой? Ответ отрицательный – нет, не может. Если допустить доказуемость четвёртого постулата, то из этого будет неопровержимо следовать противоречивость геометрий Лобачевского и Римана. Однако уже неопровержимо доказано, что все три геометрии непротиворечивы в силу непротиворечивости хотя бы одной из них в отдельности.

        Кстати, предвижу вопрос: какая из этих геометрий верна, то есть более соответствует природе? Все три верны, идеально соответствуют природе, и никакими физическими экспериментами невозможно установить преимущество  одной геометрии  перед  другими.

        Аксиоматика первична, возникает независимо от логических следствий, как их причина, не нуждается в доказательствах и не может  доказываться своими следствиями во избежание порочного круга.
        Логические следствия вторичны по отношению к аксиоматике и зависимы от неё. Но они подтверждаются не самой аксиоматикой, а только доказательствами, то есть такими правдоподобными рассуждениями, которые убеждают нас настолько, что мы становимся способны убеждать в этом других.

        Нуждающаяся в подтверждении Наукой Вера – это уже не Вера.
        Нуждающаяся в подтверждении Верой Наука – это уже не Наука.

        Я не поклонник художественного творчества Л.Н.Толстого, но не могу не замечать его громкой известности.  Я не думаю, что его многие читают сейчас и будут читать в будущем без принуждения, кроме собственно филологов.  Может быть, я ошибаюсь.
       Однако мыслитель он никакой. Спасибо за большую цитату, но мне было стыдно её читать, стыдно за Л.Н.Толстого.

262

vladislavz написал(а):

Однако мыслитель он никакой. Спасибо за большую цитату, но мне было стыдно её читать, стыдно за Л.Н.Толстого.

Ну, это Вы уж слишком сплеча и жестоко. Покойный граф был человек на редкость проницательный. И мыслить умел четко.

А вот мышление у него было на редкость тоталитарное. Возьмем, к примеру, его знаменитый разбор шекспировский произведений. Если он кого-то не любит, Наполеона ли, Шекспира (все одинаково), берет в руки идею или человека и начинает последовательно и жестоко выдирать ей/ему красивые перья из хвоста, пока не останется пупырчатая кожа. И заявляет: "смотрите все! это всего-лишь навсего ощипанный гусь, а никакой не лебедь величавый...".

Разумеется, такой подход приносит плоды. Еще бы не принес: ощипанный лебедь и на самом деле начинает напоминать гуся прямо перед его дальнейшим преобразованием во второй компонент блюда с печеными яблоками...

Другое дело - насколько этот подход законен. Перья имеют не меньшее значение, чем кожа; этот факт граф Толстой злостно и упорно отвергал, посему и угодил под проклятие, как и его коллега пониже ростом, агаи Ахундзаде.

263

yard написал(а):

"Откровение не может быть основано на вере, как ее понимает церковь - как доверие вперед тому, что мне будет сказано. Вера есть вполне удовлетворяющее разум последствие неизбежности, истинности откровения. Вера, по понятиям церкви, есть налагаемое на душу человека обязательство с угрозами и заманками. По моим понятиям, вера есть то, что верна та основа, на которой зиждется всякое действие разума. Вера есть знание откровения, без чего невозможно жить и мыслить. Откровение есть знание того, до чего не может дойти разумом человек, но что выносится всем человечеством из скрывающегося в бесконечности начала всего. Таково, по мне, должно быть свойство откровения, производящего веру; и такого я ищу в предании о Христе и потому обращаюсь к нему с самыми строгими разумными требованиями..."

Возьмем, к примеру этот, весьма красноречивый отрывок. Во-первых, во властном мышлении графа Толстого нет и места быть не может эвереттистике, альтернативе. Любой другой подход им отвергается безоговорочно и безоглядно, как глупый, преступный и совершенно смехотворный. Во-вторых, христианская церковь большая. В ней были самые разные люди, в том числе и те, чьи взгляды если не полностью, то частично совпадали с мнением писателя. И что же?

"Откровение не может быть основано на вере, как ее понимает церковь..." (с).

264

vladislavz написал(а):

какая из этих геометрий верна, то есть более соответствует природе? Все три верны, идеально соответствуют природе, и никакими физическими экспериментами невозможно установить преимущество  одной геометрии  перед  другими.

"Бог геометризирует постоянно"

265

Gilavar написал(а):

Ну, это Вы уж слишком сплеча и жестоко. Покойный граф был человек на редкость проницательный. И мыслить умел четко.

Да я его не считаю покойником. Он у нас живее всех живых, как и ряд прочих “властителей дум”. Так много лиц, самоутверждающихся на банальной комплиментарности, что трудно безнаказанно обидеть такое “матёрое человечище” и “зеркало” всяческого прогрессистского безобразия. Но кто-то же должен говорить не то, “что положено”, а что на самом деле думает и чувствует.
      Старец этот вреднее полчища комиссаров, и к Церкви фактически не принадлежал, прежде всего, по причине своего неверия в Бога. Отлучение для Толстого – это пустая формальность, и не следует воспринимать Толстого, как страдальца режима.
       Казалось бы, что за важность – не веришь и не верь! Но это чувствительно задевало амбиции великого писателя, который полагал, что у него и причины должны быть великие для неверия. Вот он и обсуетился, сочиняя своего боженьку по похоти своей, но и в сочиненного бога он тоже не смог поверить, а путался-путался и очень  многих тоже запутал. Смешно рядился в мужика, но никак не мог мужика понять! Завидовал мужику: серьёзности его Веры, отсутствию него страха при встрече со смертью.
       В сущности, он – просто дворянский писатель, и не следует делать из него общенационального гения. Я ничего не имею против иных дворян, которые преданно служили России и ничего из себя не корчили.  Однако, в массе своей дворяне под занавес принесли много бед нашей стране, и Л.Н.Толстой из этой массы.
       В любой книге по догматическому богословию говорится, что занятия им бессмысленны для человека, который Бога не любит. Вот бы Толстому было довериться этой серьёзной мысли и не лезть в наглухо закрытую для него сферу! Но он взялся ощипать, по Вашему, Gilavar, меткому замечанию, Церковь, а ощипал только самого себя.

Отредактировано vladislavz (2010-06-06 13:16:57)

266

Anwar написал(а):

"Бог геометризирует постоянно"

Чем занят Бог, знает только Он. А вот с тремя геометриями нужно быть осторожными и ни в коем случае не смешивать их истины. Все три геометрии терпеть друг друга не могут, но признают только абсолютную геометрию, как свою часть.

267

vladislavz написал(а):

Старец этот вреднее полчища комиссаров, и к Церкви фактически не принадлежал, прежде всего, по причине своего неверия в Бога. Отлучение – это пустая формальность, и не следует воспринимать Толстого, как страдальца режима.

Я это знаю. Впервые я произнес слово "безобразие", когда во времена оне прочел "Крейцерову сонату" - одно из самых, без всякого сомнения, зловещих его произведений. Была у меня приятельница, на редкость умная и проницательная молодая женщина; так вот, она заметила, что после прочтения сего опуса она почувствовала наверное, что молодость у писателя была очень развратная и гнусная; что женский пол он презирал и не считал даже за людей, а просто за похотливых самок; и что как творец он был человек тиранический и склонный навязывать свою тиранию всем окружающим. Услышав это мнение, многие, наверное, сразу же произнесут волшебное слово: "закомплексованность!"; но вот беда: сказавший это была человек совершенно самодостаточный и  к тому же - обладательница довольно холодного, рационалистического ума.

И что самое печальное - наши ощущения совпали.

Беда еще в том, что самые великие критики, выступившие против культа Л.Н. Толстого, оказались "запертыми на ключ" советской пропагандой. Я могу назвать три имени, причем абсолютно разных по убеждению (и вероубеждению) людей: русский церковный мыслитель Иоанн Кроншдатский, философ и нонконформист Николай Бердяев и трагический скиталец, создатель "Animal Farm" и "1984", англосакс Джордж Оруэлл.

(кстати, последний был способен создавать поистине убийственные вещи; достаточно вспомнить его насмешливый, вполне в джонатановском духе опус против Сальваторе Дали...)

Вот что пишет о графе Толстом Иоанн Кроншдатский:

"...Да если бы это была правда (утверждение о том, что историческое христианство последовательно исповедовало культ насилия - Gilavar), тогда Лев Толстой давно бы был казнен или повешен за свое безбожие, за хулу на Бога, на Церковь, за свои злонамеренные писания, за соблазн десятков тысяч русского юношества, за десятки тысяч духоборов, им совращенных, обманутых, загубленных. Между тем Толстой живет барином в своей Ясной Поляне и гуляет на полной свободе..."
*ttp://www.omolenko.com/biblio/ioann_Kr_tolst.htm

Нельзя не согласиться с этим утверждением, тем более, что через пару десятилетий новое правительство за одно только несогласное с ним слово могло запросто сгноить дерзкого живьем.

А вот слова Николая Бердяева:

«Л. Толстой должен быть признан величайшим русским нигилистом, истребителем всех ценностей и святынь, истребителем культуры. Толстой восторжествовал, восторжествовал его анархизм, его непротивленство, его отрицание государства и культуры, его моралистическое требование равенства в нищете и небытии и подчинения мужицкому царству и физическому труду. Но это торжество толстовства оказалось менее кротким и прекраснодушным, чем представлялось Толстому. Вряд ли он сам бы порадовался такому своему торжеству. Изобличен безбожный нигилизм толстовства, его страшный яд, разрушающий русскую душу. Для спасения России и русской культуры каленым железом нужно выжечь из русской души толстовскую мораль, низкую и истребляющую...»
*ttp://www.krotov.info/library/02_b/berdyaev/1918_280.html

Решил граф Толстой уничтожить Уильяма Шекспира, но забыл о Старой Доброй Англии. И вот, Старая Добрая Англия в лице Джорджа Оруэлла пишет убийственный ответ на его критику "Короля Лира":

"Правда, существует возможная разгадка или, скорее, вопрос, который мог бы подвести нас к ней. А именно: почему более чем из тридцати пьес главным объектом своей критики Толстой выбрал «Короля Лира»? Конечно, эта пьеса так знаменита и всегда оценивалась так высоко, что есть все основания считать ее образцом лучших шекспировских драм, но, пожалуй, для столь резкой критики Толстому выгоднее взять ту пьесу, которая меньше всех ему нравится. А разве нельзя допустить, что особую неприязнь он испытывал именно к этой драме, потому что осознанно или бессознательно улавливал сходство между судьбой Лира и собственной судьбой?".
*ttp://www.orwell.ru/library/essays/lear/russian/r_ltf

Статья о Л.Н. Толстом на английском:
*ttp://www.orwell.ru/library/reviews/tolstoy/english/e_tas

268

Кому принадлежит Л. Толстой? Размышления мусульманина

Свернутый текст

Сто пять лет назад классика русской и всемирной литературы Льва Толстого отлучили от Православной Церкви. Казалось бы, странно "праздновать" такую годовщину. Однако у могилы писателя в его родовой усадьбе Ясная Поляна прошла беспрецедентная встреча представителей Русской Православной Церкви с историками литературы и писателями. Прозвучали призывы вернуть Толстого Церкви, водрузить на его могиле крест, более того, критик Валентин Курбатов возвестил, что "этот крест сам вырастет на его могиле. И мы поймем самое непостижимое, что это не просто крест, а Древо жизни".

Не подумайте, что это клоунада – самым серьезным образом самые серьезные люди озабочены ныне "примирением" великого богоискателя с православием. Зададим же и мы, мусульмане, также стремящиеся совместить в своем сердце "Толстого и Ислам", вопрос – насколько это честно по отношению к ценностям веры и лично к воле Льва Николаевича, бывшего, кстати, сказать весьма неравнодушным к мусульманской религии?

Итак, вот событие, побудившее собрать конференцию в Ясной Поляне: 20 февраля 1901 года на страницах газеты «Церковные ведомости» было напечатано решение Синода об анафеме (по-гречески «отделении, отлучении») Толстого от Церкви. Россияне буквально раскололись на два лагеря – за и против – ведь любовь к писателю была подлинно всеобщей, от петербургской элиты до крестьян глухих деревень. Кто не знал, кто не читал тогда Толстого?

Влияние его на современников было воистину беспримерным, многие прислушивались к нему как к голосу высшей совести. И, несмотря на потрясшие и потрясающие Россию «культурные революции» (от Ленина-Троцкого до Швыдкого), он по-прежнему учит нас и остается для миллионов постоянным собеседником и советчиком.

Лев Толстой ушел из жизни физически в 1910 году – но вовсе не духовно. Вот почему столь актуальны попытки «переманить» его в тот или иной идеологический стан. Помните, даже Ленин покусился на то, чтобы всю громаду толстовского наследия запихнуть в рамку «зеркала русской революции»?

А вот весной 2006 года в Ясную Поляну приехали новые интерпретаторы с намерением перефокусировать судьбу Толстого в «зеркало русского православия». Не верите? Читаем «Российскую газету» от 3 марта 2006  года и послушаем интервью Павла Басинского.

«Встреча была, мягко говоря, жаркой. Льва Толстого отлучили от Церкви в 1901 году, больше ста лет назад, но до сих пор проблема эта многим не дает покоя. Как и могила Льва Толстого в Ясной Поляне – может быть, самая странная могила на свете. Ни креста, ни плиты, только могильный холмик в лесу, всегда укрытый свежим дерном». На вопрос «Кто более виноват в расколе Толстого и Церкви? Толстой или Церковь?» критик и историк литературы Валентин Курбатов прямо не отвечал, но ярко живописал прорастание в будущем Древа жизни из креста на могиле писателя, и заклинал: «Нам придется стать христианами. Иначе нас просто не станет или мы станем второстепенным народом, которым уже почти становимся. И никакая нефть, никакой газ нас не спасут. Нам придется поверить, что Евангелие – это буквальная правда… Придет новая толстовская годовщина, новые писательские встречи, и снова будет задан вопрос: почему на могиле Льва Николаевича нет креста?»

Писатель Алексей Варламов был не столь романтичен, но все равно рассуждал в русле заявленной проблематики: «Надо быть честными. Толстой сам поставил себя вне Церкви и не скрывал этого. В чем должна каяться Церковь?» – «Это его проблема прижизненная. Почему сегодня, спустя сто лет, нас так волнует проблема отлучения Толстого от Церкви?» – «Потому что мы пытаемся разобраться, что с нами произошло. Конфликт Толстого и Церкви – это одна из болевых точек ХХ века». – «Отлучение Толстого было ошибкой?» – «Не возьмусь судить, – продолжал Варламов, – Я думаю, что это была безвыходная ситуация. Синод не мог поступить иначе». – «Почему? Мало ли было неверующих людей. Даже среди писателей. Тургенев, Чехов, Горький... И никого не отлучали».  – «С таким авторитетом, какой был у Толстого, это было уже не просто неверие. Это был духовный бунт».

Но разве это все еще не общеочевидно и каждый школьник знает об этом! Как же на конференции высказывались представители самой РПЦ?

Священник Георгий, проректор православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, заявил: «Фактически сто лет назад Церковь засвидетельствовала тот очевидный факт, что Толстой сам отпал от Церкви. Она была обязана это сделать, и сделать всенародно. В таких ситуациях она молчать не может. И очень характерно, что в ответе Синоду Толстой повторил все свои аргументы, направленные против Русской православной церкви. Таким образом, он сам засвидетельствовал, что это отлучение было адекватным шагом. В этой ситуации все разговоры о пересмотре этого акта мне кажутся несерьезными. Но нужно понять, почему такое большое количество русских людей выразили симпатию Толстому после его отлучения, то есть поддержали его, а не Церковь. С этой точки зрения отлучение Толстого – это очень знаковый момент русской истории. Реакция на это отлучение показывает, что значительная часть русского интеллигентского общества была расцерковлена и расхристианизирована. И с этой точки зрения, значение конференции, подобной нашей, может быть очень велико, потому что сейчас становятся крайне актуальными проблемы, которые она затрагивает: возвращение в лоно Матери-Церкви русской интеллигенции и всего русского народа, проблемы свободы совести, воспитания детей и молодежи и многих-многих других».

Священник Георгий прав, удивляясь удивлению тех, кто хочет сейчас «примирить» или даже вернуть друг другу Церковь и Толстого. Сама постановка такого вопроса логически абсурдна, более того – безнравственна, ибо воля писателя в отношении Церкви, ее обрядов и учения совершенно ясны. Толстой – глубоко почитающий Творца человек, вера которого несовместима с постулатами православия. Это азбучно и это, в конце концов, неинтересно обсуждать.

Вопрос в другом. Сегодня Русская Православная Церковь, как кажется ее идеологам, существует в постатеистическом духовном вакууме: теперь пришло время вернуть «Россию, которую мы потеряли». Актуально, как было сказано, «возвращение в лоно Матери-Церкви русской интеллигенции и всего русского народа». Нетрудно догадаться, как бы среагировал на такое заявление Лев Николаевич!

Несомненно, он был бы в гневе – столько сил он отдал преодолению именно «православного» в нравах современной ему России! Коротко сказать – идеал Евангелия в его осмыслении никак не совпадал с тем, что делали от имени Иисуса Христа «церковные люди». Он воистину предчувствовал крах царского режима и старого русского общества – как антидуховного, несправедливого, лживо имитирующего великое учение Иисуса (мир ему).

И, действительно, все мы, а не только священник Георгий, хотим понять, «почему такое большое количество русских людей выразили симпатию Толстому после его отлучения, то есть поддержали его, а не Церковь?» Очевидно, поддержали Толстого не люмпены и маргиналы, не атеисты-террористы из «Народной воли» и эсеровско-большевистских групп – но искренне ищущие правды верующие люди, читающие и любящие Библию и ее пророков.

Нужен особый труд, чтобы уяснить, кто и по каким мотивам поддержал Толстого. Но одна «группа поддержки» совершенно ясно видна – это мусульмане. Почему татары и башкиры, кавказцы и турки, народы Средней Азии, бывшие тогда подданными огромной Российской империи, сразу же услышали нечто близкое и понятное в исканиях и словах Толстого? Почему начались массовые переводы его книг и статей на языки исламских народов? Более того, в условиях тогдашней духовной несвободы и монополии Церкви в вопросах веры – русские люди стали избирать Ислам.

Так давайте поставим вопрос заново – а не был ли отход Толстого от Православной Церкви походом в сторону… Ислама?

Я обратил внимание, что в наши дни бытуют две крайности: на многих исламских сайтах цитируют фразу великого русского писателя «прошу считать меня магометанином» и причисляют его к правоверным, а на сайтах литературных и музейных… вообще об этом не упоминают, будто Толстой Ислама не замечал! Молчат об этом и школьно-институтские учебники.

В центре внимания – его попытки постичь личность и учение Иисуса Христа (мир ему), переложить Евангелие для современников. Конечно, все знают, что в 1901 (?) году его отлучили от Православной Церкви. Также никто не скрывает, что возникшее еще при его жизни всероссийское движение «толстовства», почти разгромленное в годы советского атеизма, ныне возрождается и относится религиоведами к одной из форм Протестантизма.

И все же в современной мусульманской среде витает и кружится один и тот же вопрос: можно ли Толстого отнести к мусульманам или нет? Каков был окончательный духовный выбор гения русской и всемирной литературы? Давайте разбираться.

Во-первых, уточним, были ли у Толстого жизненные пересечения с мусульманами и что он знал об Исламе? Оказывается, личных контактов и знаний у него было, пожалуй, больше, чем у любого иного классика русской литературы. Когда ему было 13 лет, семья переехала в Казань, где ранее его дед Илья Андреевич был губернатором с 1815 по 1820 и где, кстати, поныне сохранилась его могила на Кизическом некрополе. В 1844 Толстой поступил в Казанский университет на отделение восточных языков философского факультета (затем, правда, перевелся на юридический факультет, где проучился неполных два года). Пусть недолго, но он учил арабский и тюркские языки под руководством крупного ученого Миpзы Казимбека (1802-1870) – одного из основателей pоссийского востоковедения.

В 1851 старший брат Николай уговорил его ехать вместе на Кавказ, где почти 3 года Толстой жил в казачьей станице на берегу Терека, выезжая в Кизляр, Тифлис, Владикавказ и участвуя в военных действиях (сначала добровольно, потом на службе). Не только величественная природа, знания о быте и нравах воюющих сторон, но и постижение характеров, сформированных исламом, воплотились и в автобиографической повести «Казаки», рассказах «Набег», «Рубка леса», а также в поздней повести «Хаджи-Мурат».

Вернувшись в Россию, записал в дневнике, что полюбил этот «край дикий, в котором так странно и поэтически соединяются две самые противоположные вещи – война и свобода». До конца дней он пронес память о друзьях-кунаках из кавказцев: так, однажды молодой граф проигрался в карты, и ему грозила долговая яма – но его спас чеченец Садо Мисербиев, полностью отыгравший его проигрыш. Через всю жизнь пронес он и впечатления об учении суфийского шейха Кунта-хаджи Кишиева, призывавшего к примирению и ненасилию.

Знаменитые «Севастопольские рассказы» написаны в Крымскую войну, где в осажденном Севастополе Толстой командовал артиллерийской батареей, проявив редкую личную храбрость, за что был награжден орденом Анны и медалями. В Крыму он познал не только героику и трагизм войны, но и нравы крымских татар, коренного исламского населения края. Более того, часть важнейших замыслов, появившихся в те годы, позволяют угадывать в молодом офицере позднего Толстого-проповедника: он мечтал об «основании новой религии» – очищенной и практической религии Христа.

Позднее он вел переписку с муфтием Египта Мухаммадом Абдо, известным мусульманским деятелем так называемого Реформаторского направления, переписывался и лично общался со многими татарами, как с традиционалистами, так и обновителями.

Одним словом, Толстой, не имея исламского образования и не будучи алимом-ученым, обладал знаниями и опытом сопереживания, уникальными для человека высшего света тогдашней европоцентричной России.

Как известно, честные духовные поиски привели его к переосмыслению значения Церкви: «Мир делал все что хотел, предоставляя Церкви, как она умеет, поспевать за ним в своих объяснениях смысла жизни. Мир учреждал свою, во всем противную учению Христа жизнь, а Церковь придумывала иносказания, по которым бы выходило, что люди, живя противно закону Христа, живут согласно с ним. И кончилось тем, что мир стал жить жизнью, которая стала хуже языческой жизни, и Церковь стала не только оправдывать эту жизнь, но утверждать, что в этом-то состоит учение Христа», – писал Толстой в Ясной Поляне в марте 1909 года.

В итоге из-под его пера вышло немало ярко обличительных статей о Церкви, изменившей Иисусу (они до сих пор являются классикой русского Протестантизма). И, естественно, за этим последовало его официальное «отлучение от Церкви» – по-гречески «анафема», которая была провозглашена в храмах России. Это было потрясение для всей страны.

С замиранием духа – кто с отвращением, кто с надеждой – россияне следили за тем, что же позитивного обретет этот великий писатель-мыслитель? А он трудился над новым переводом, точнее говоря, над собственным переложением Евангелий, издал книгу «В чем моя вера?», множество статей о вере и трезвом образе жизни, вел активную переписку со многими богоискателями, причем не только в России, но и за рубежом.

В дни мучительных поисков, окруженный непониманием, он писал в одном из писем: «Я бы очень рад был, если бы вы были бы одной веры со мной. Вы вникните немножко в мою жизнь. Всякие успехи жизни – богатства, почестей, славы – всего этого у меня нет. Друзья мои, семейные даже, отворачиваются от меня. Одни – либералы и эстеты – считают меня сумасшедшим или слабоумным вроде Гоголя; другие – революционеры и радикалы – считают меня мистиком, болтуном: правительственные люди считают меня зловредным революционером; православные считают меня дьяволом. Признаюсь, что это тяжело мне... И потому, пожалуйста, смотрите на меня, как на доброго магометанина, тогда все будет прекрасно".

Вот из этих слов, казалось бы, можно сделать вывод – но не все так однозначно… Во-первых, писатель не принял Ислам открыто и ясно, не имел мусульманской практики. Нельзя забывать, что одновременно с поиском правды об Иисусе (мир ему), признанием себя «добрым магометанином», он в не меньшей степени был восхищен Буддой и Конфуцием. И вел интенсивную переписку с ревнителями разных духовных традиций, к примеру, с Махатмой Ганди, включал их тексты в знаменитый рекомендательный список чтения на каждый день.

Наконец, бросив дом в последние дни жизни, он отправился сначала к сестре Марии, инокине Шамординского монастыря, а затем к старцам Оптиной пустыни. Православные историки пытаются на основании этого порыва, этих бесед, а также того, что для примирения с Церковью из Оптиной вслед за ним был отправлен старец Варсонофий, сделать вывод, что Толстой готов был раскаяться и вернуться в лоно Церкви.

Одни говорят, что его нужно простить и вернуть ортодоксальному христианству, другие строго указывают, что для того нет оснований и Толстой ушел из жизни, оставшись непримиримым. На сайте московского музея Толстого можно прочитать, что ныне учение Толстого вовсе не отталкивает, но наоборот, помогает прийти к Церкви – это уж полный абсурд и, увы, яркая примета нашего времени, жаждущего примирить «красное и белое».

Вот как это было. 6 (19) ноября 1910 года Толстой произнес последние слова, обращенные к собравшимся у его постели близким: «...Пропасть народу, кроме Льва Толстого, а вы смотрите на одного Льва... Мужики так не умирают...» И уже в полузабытьи: «Люблю истину...»

Потрясающая сцена и удивительные слова! Не стоит уподобляться тем, кто неблагоговейно относится к тайне веры, к тайне личности и перехода в мир иной великого мыслителя и писателя. Скажем прямо: Аллаху алим! – это ведомо лишь Всевышнему! И не будем искать определенного ответа на вопрос – с каким вероубеждением пересек Лев Николаевич последнюю черту.

Единственно, что можно сказать с определенностью: он многое понимал и ценил в Исламе, знал правоверных разных национальностей, дружил и переписывался с ними. И оставил нам как высоко художественные образы мусульман, особенно кавказцев, так и не всегда бесспорные, но глубокие и волнующие мысли об Исламе.

Однако вдохновленное им массовое религиозное движение «толстовцев» не двигалось в сторону Ислама. Будучи во многих чертах быта и веры близкими мусульманам, толстовцы развивались и остаются в русле христианства.

И все же есть у Толстого такие «исламские страницы», острота и ценность которых не утрачены по сей день. Русская женщина, вышедшая замуж за мусульманина, Елена Ефимовна Векилова, писала Толстому, что ее сыновья желают принять Ислам, и спрашивала совета, как быть. Он отвечал: «Что касается до самого предпочтения магометанства православию..., я могу только всей душой сочувствовать такому переходу. Как ни странно это сказать, для меня, ставящего выше христианские идеалы и христианское учение в его истинном смысле, для меня не может быть никакого сомнения в том, что магометанство по своим внешним формам стоит несравненно выше церковного православия. Так что если человеку поставлено только два выбора: держаться церковного православия или магометанства, то для всякого разумного человека не может быть сомнения в выборе и всякий предпочтет магометанство с признанием одного догмата, единого Бога и Его Пророка, вместо того сложного и непонятного в богословии – Троицы, искупления, таинств, святых и их изображений и сложных богослужений... Ясная Поляна, 15 марта 1909».

Написано прямо будто для нашего времени, не правда ли? – И все же, еще раз повторим это, – никакой речи о принятии Ислама самим Толстым не может быть и речи.

Но вернемся к конференции февраля 2006 года. Принимал гостей в Ясной Поляне праправнук писателя, директор музея и выдающийся музейный деятель наших дней Владимир Ильич Толстой. От имени «Российской газеты» (главного ныне официоза) Павел Басинский спрашивал его: «Лично вам важно, чтобы Льва Николаевича вернули в лоно Православной Церкви?» – «Я никогда так не ставил перед собой вопрос. Потому что о возможности такого возвращения нужно спрашивать не меня, а другого Толстого. Но, к сожалению, сегодня спросить его об этом уже не получится. Но ситуация действительно сложная. Есть Православная Церковь, есть наше общество, довольно аморфное, и есть семья Толстых, которая все равно неправомочна решать что-либо за Льва Николаевича. Для меня важнее другой вопрос. Нельзя проходить мимо этого явления». – «Какого явления?» – «Я имею в виду конкретное определение Святейшего Синода от февраля 1901 года. Я глубоко убежден, что это было одно из очень важных исторических событий в истории государства Российского, косвенно или даже прямо повлиявшее на дальнейший ход событий, расколовшее русское общество и по вертикали, и по горизонтали. Валентин Курбатов сегодня хорошо сказал: „Я верующий, православный человек. Но я не могу отказаться от Толстого. Я пытаюсь уместить в своем сердце и православие, и Толстого. А это непросто“».

Но почему проблема Курбатова важнее проблем российских мусульман или протестантов, также чувствующих почтение к Толстому и желающих совместить в своем сердце «Толстого и Ислам» или «Толстого и Протестантизм»?

Проблема проста – Церковь хочет стать монополистом. Но ответ еще проще – именно Толстой отверг монополию Церкви на интерпретацию Евангелия и личности Иисуса Христа, а теперь в новой России выстраданная им свобода совести воплотилась в закон. И Церковь уже не вернет себе прежней роли «единственной и неповторимой». Православным предстоит обучиться жить в сложном плюральном российском обществе, и учитывать при этом интересы всех духовных традиций, включая Ислам и Протестантизм.

Корреспондент не мог не задать праправнуку Толстого и такой вопрос: «Скажите честно, вы хотели бы, чтобы над могилой вашего прапрадедушки поставили православный крест, как это требуют многие верующие почитатели Толстого? Курбатов сказал, что крест сам вырастет, но понятно же, что сам он не вырастет». – «Это очень непростой вопрос. Этого, прежде всего, не хотел сам Лев Николаевич. Если бы он этого хотел, он прямо сказал бы об этом в завещании. А он сказал в завещании прямо обратное: не надо над моей могилой ни крестов, ни каменьев. Поймите, дело не в формальных вещах. Ну что, водрузим крест и решим проблему? Нет, конечно.

Моя идея другая. Ныне действующая православная церковь с учетом опыта ХХ века и уже начала ХХI могла бы пересмотреть свое синодальное решение столетней давности и публично выразить свое какое-то новое отношение к Толстому. Не как к еретику, врагу Православия и т. п. Проблема в том, что со стороны Толстого мы ничего сделать не можем. А вот Церковь со своей стороны сделать что-то может.

Да, тут должно быть неординарное и очень тонкое решение. Такое решение, которое бы эту разрубленную сто лет назад рану как-то подлатало. Именно тонкое и мудрое решение. Чтобы оно не оскорбляло ортодоксально верующих православных людей и в то же время не отлучало Толстого от современного верующего читателя. Это не должна быть отмена определения Синода. Это должно быть именно новое, в новых исторических условиях публично высказанное отношение Церкви к одному из лучших сынов России».

Что добавить к этому пожеланию? Что оно нереально и церковных людей никогда не примирить с ярким и пламенным критиком «церковности»? Что Церковь «должна» в корне пересмотреть все свои доктрины, чтобы… приблизиться к Толстому? Наивно.

«Тонким и мудрым, неординарным» такое решение быть не может в той среде, которая не использовала 15 лет свободы от атеистического режима для хотя бы малого внутреннего обновления и приближения к учению Иисуса Христа. Идеал этой церковной группы застыл если не в XVII веке, то явно на рубеже 1917 года. Более того, канонизирован как святой тот самый царь Николай Второй, слабости которого (духовные и управленческие) и довели Россию до краха.

Проблема, обозначенная праправнуком, в том, как произносить слова «еретик» и «враг православия» – с ужасом и отвращением, как в Средние века, или сухо и терминологично, как того требует реальность наших дней.

А она такова: религиозных учений и институтов в России, как и в любой современной стране, – много. И все они стремятся к Цели, к Богу в своем понимании. Пользоваться средневековыми внутриконфессиональными «словами отторжения» и «терминами вражды» означает вносить в общество межрелигиозную рознь. А это противозаконно. Законно же – уважать верования всех граждан страны, если они сами действуют по закону.

Время тотальной монополии Церкви в России прошло. Во многом, кстати, благодаря титаническим поискам Льва Толстого и его последователей. Время, когда на могилах русских людей стояли только кресты – тоже прошло. Украшенный дерном, земляной холм в Ясной Поляне – если разбираться в его символике – удивительно точно соответствует строгим мусульманским представлениям о захоронении. Знаменитое кладбище сподвижников Пророка Мухаммада (мир ему) в Медине – тому пример.

Признаться, не хочется повторять эти формулировки, но все, кто не в Церкви (мусульмане и протестанты, к примеру) – это именно «еретики», но вовсе не «враги православия». Ни христиане-протестанты, ни тем более мусульмане не вправе (согласно своим учениям) враждебно относиться к православным. Об этом написаны горы книг.

Итак, на последней яснополянской конференции перед нами прорисовалось следующее. Попытка – явно не по разуму, но от горячего сердца – «примирить непримиримое», «вернуть Толстого Церкви», от которой он бежал! Попытка в XXI веке использовать средневековый язык вражды… Малая грамотность гуманитарной интеллигенции в вопросах веры и неофитски наивное желание «бежать впереди богословов». Налицо также стремление РПЦ МП стать «монополистом на духовность» вообще и, в частности, на интерпретацию учения Иисуса Христа и наследия Льва Толстого.

Но давайте все же нелицемерно уважать великого писателя, учителя и богоискателя, ценить его ясно выраженную волю. И по возможности следовать сказанному им на рубеже: «Люблю истину!» (islam.ru/culture/lev_tolstoi/)

*****

269

Gilavar написал(а):

во властном мышлении графа Толстого нет и места быть не может эвереттистике, альтернативе

С другой стороны, человек, глубоко исследующий Жизнь и его место в ней, не может иметь "властное" мышление - в смысле безаппеляционное - поскольку встречает множество явлений противоречащих (на первый взгляд) друг другу и с которыми нужно как-то "разбираться". Такой человек, как мне кажется, имеет определённо гибкое, синтетическое мышление.

Нашёл недавно вот такой отрывок Л. Толстого:
"...Как я распознаю жизнь в себе самом?

Свернутый текст

Вот как я познаю ее. Для начала я знаю о том, что живу; и что я живу, желая для себя всего, что хорошо, и хочу этого с тех пор, как я себя помню, и по сей день, и с утра до вечера. Все то, что живет вне меня самого, важно в моих глазах, но лишь в той степени, насколько оно способствует созданию того, что создает мое благосостояние. Вселенная важна на мой взгляд только потому, что она может принести мни удовлетворение.

Между тем, с этим моим знанием о моем существовании связано и кое-что еще. Я чувствую, что неотделимо от жизни и другое знание, тесно связанное с ней; а именно, что помимо меня самого, я окружен целым миром живых созданий, обладающих, как и я сам, тем же самым инстинктивным пониманием своих особенных жизней, и что все эти создания живут ради своих собственных целей, которые чужды мне; что эти создания не знают и не стремятся узнать ничего о моих претензиях на некую исключительную, особенную жизнь, и что все эти создания, чтобы достигнуть успеха в своих целях, готовы в любой момент уничтожить меня. Но это еще не все. Наблюдая умирание созданий, во всем похожих на меня, я также знаю, что и меня в том числе - это прекрасное МЕНЯ, единственное, в котором представлена жизнь - также ожидает скорое и неизбежное разрушение.

Все это выглядит так, как если бы в человеке было два "Я"; и они никогда не могли жить вместе в мире; как если бы они находились в вечной борьбе, и всегда пытались изгнать одно другое.

Одно "Я" говорит:

- Я одно живу, так как должно жить, все же остальное лишь кажется, что живет. Поэтому весь raison d'etre [смысл] вселенной состоит в том, чтобы было удобнее жить этому Я.

Другое "Я" отвечает:

- Вселенная существует вовсе не ради тебя, но для своих собственных задач и целей, и она мало озабочена тем, чтобы знать, счастливо ли ты или нет.

Жизнь после этого омрачается!

Одно "Я" говорит:

- Я хочу лишь удовлетворения всех моих желаний и потребностей, и именно для этого мне нужна вселенная.

Другое "Я" отвечает:

- Все животные живут лишь ради удовлетворения своих желаний и потребностей. Эти желания и потребности животных удовлетворяются за счет других животных и с ущербом для них; отсюда и бесконечная борьба между животными видами. Ты - животное, и потому ты должно бороться. И все же, сколь бы ни преуспело ты в своей борьбе, остальные борющиеся создания рано или поздно одержат над тобой верх.

Становится хуже! жизнь наполняется кошмаром...

Но самое ужасное то, что одно "Я" говорит:

- Я хочу жить, жить всегда.

А другое "Я" на это отвечает:

- Вне всякого сомнения, ты можешь умереть через несколько минут, как умрут также и все те, кого ты любишь, ибо и ты, и они - все вы претерпеваете разрушение с каждым движением ваших жизней, приближая таким образом все ближе страдания, смерть, все то, что ты так ненавидишь и чего боишься больше, чем чего бы то ни было.

Хуже уже некуда...

Изменить такое состояние невозможно... Можно не двигаться, не спать, не есть, даже не дышать, но никто не может не думать. Я думаю, и эта мысль, моя мысль, отравляет жизнь мне, как некой личности, на каждом шагу.

Человек может начать сознательную жизнь не раньше, чем это сознание станет повторять ему непрестанно, без передышки, снова и снова, одну и ту же вещь.

- Жить той жизнью, которую я вижу и чувствую в своем прошлом, жизнью, которую ведут животные и многие люди, жить таким образом, благодаря которому ты стал тем, кто ты есть сейчас, - дальше невозможно. Если бы ты попытался сделать это, ты никогда бы не смог избежать борьбы со всем миром созданий, которые живут также, как и ты - ради своих личных целей; и в дальнейшем эти создания неизбежно убьют тебя...

И с этим ничего не поделаешь. Остается лишь одно, и это всегда приходится делать тому, кто, начиная жить, переносит свои цели вовне самого себя и стремится достигнуть их... Но сколь бы далеко не поместил он их от своей личности, как только его ум проясняется, никакая из этих целей не сможет его удовлетворить..."

Отредактировано yard (2010-06-08 21:27:52)

270

Anwar написал(а):

С другой стороны, человек, глубоко исследующий Жизнь и его место в ней, не может иметь "властное" мышление - в смысле безаппеляционное - поскольку встречает множество явлений противоречащих (на первый взгляд) друг другу и с которыми нужно как-то "разбираться". Такой человек, как мне кажется, имеет определённо гибкое, синтетическое мышление.

Интересное замечание. Согласен.

Но речь я веду о несколько ином явлении: о раздвоении личности графа Толстого, как безусловно гениального писателя и человека, одержимого очень прямолинейной идеей.

Художник в нем протестовал против столь явного насилия против естества - и создавал очень живые образы, такие, как Пьер Безухов в грандиозном полотне "Войны и Мира". Вообще, все персонажи в этой эпопее очень живые, как и герои "Казаков", "Хаджи-Мурата" и других его произведений.

А вот Мыслитель завел его в тупик. И он (Мыслитель) был явно враждебен Художнику. Недаром, под конец жизни он отказался от всех авторских прав на свои творения; и что-то подсказывает мне, что если бы он пошел еще далее - не исключено, спалил бы свои романы на костре.

271

Gilavar написал(а):

А вот Мыслитель завел его в тупик.

Скорее всего рано или поздно на него снизошло бы "озарение". И он обрёл бы душевное равновесие. Но до этого, возможно, и "спалил" бы :)

272

Но одно в нем было ценно - безусловная честность, унаследованная от аристократических предков. Редко видишь, когда дела не расходятся с делами; у Л. Н. Толстого такого не наблюдается. Да, он был, безусловно, искренен. И это тоже очень ценная черта...

Другая его способность - умение ставить вечные вопросы. Уважаемые форумчане, верно, вспомнят знаменитые эпизоды с изменой жены графу Безухову и его духовные терзания. Или один из самых впечатляющих моментов в эпопее - предсмертный сон Андрея Болконского.

Безусловно, это описание сна самого Л.Н. Толстого; это мог написать только очень сильный человек.

Или взять его догадку о том, что не герои и короли управляют историей, но сам народ является ее творцом, сделанная задолго до Освальда Шпенглера и Льва Николаевича Гумилева. Причем, эта догадка построена на рассуждениях, абсолютно отличных от душеспасительных бредней деятелей Просвещения и высокопарных речей романтиков.

Печально, что все так кончилось. Впрочем, это было предсказуемо...

273

Gilavar написал(а):

Печально, что все так кончилось.

О, я думаю однако, что у него всё впереди... Его скандхи будут ждать его при возвращении... :glasses:

Отредактировано yard (2010-06-08 22:17:17)

274

Разрушение ада и восстановление его.
(Лев Толстой)

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

275

Elion написал(а):

...И все дьяволы, хохоча, визжа и свистя, начали, махая и трепля хвостами, кружиться и плясать вокруг Вельзевула. Вельзевул же, расправив крылья и трепля ими, плясал в середине, высоко задирая ноги...

Впечатление такое, что Лев Толстой посмотрел современную телепередачу. Но как он мог предвидеть... на 100 лет вперёд?

276

Говорят, что он был мыслителем. Следовательно, умел логически мыслить.

277

До сих пор являлась только читателем этой темы, не позволяя себе вступать в дискуссию.
Но сегодня что-то разобрало написать.

Вчера, можно сказать, что в контексте темы «Наука и религия», изучала религиозные взгляды Альберта Эйнштейна.
И вот одна фраза буквально зацепила. Весь день думаю о ней, рассматриваю со всех сторон, и никак не могу выкинуть из головы. Быть может, озвучив свои размышления, удастся от нее отделаться, так как сегодня это даже немного помешало моему рабочему процессу.

«По отношению к Богу я агностик. Я убеждён, что для отчётливого понимания первостепенной важности нравственных принципов в деле улучшения и облагораживания жизни не требуется понятие законодателя, особенно — законодателя, работающего по принципу награды и наказания».

Прочитав эту фразу, мне трудно было с ней не согласиться.
Если человек совершает правильные с моральной точки зрения поступки, но при этом мотивацией к этому является страх наказания, можно ли говорить о степени его нравственности?

Понятие нравственности включает в себя внутренние установки человека, не зависящие от внешних требований к его поведению. Человек, который не позволяет себе выходить за рамки закона, является всего лишь законопослушным.  Высоконравственным можно назвать человека, который по своей собственной свободной воле действует в рамках общепринятой морали и своей личной системы ценностей.
То есть для меня достаточно логично звучит мысль о том, что наличие некого внешнего карающего/одобряющего органа никак не связано с повышением нравственного облика человека.

Это с одной стороны. А с другой стороны, если таким законодателем выступает Бог, в существование которого человек может только верить (то есть опять же основываться на внутренних установках), то не является ли это как раз выражением его свободной воли и показателем его нравственности? Ведь нет таких объективных внешних факторов, которые бы вынуждали человека поверить в Бога, то есть которые воздействовали бы на него извне.

Вообще эта фраза ввела меня в такое беспокойное состояние как раз потому, что очень четко попала в контекст моих предыдущих размышлений на эту тему. Меня угнетает мысль, что человек должен руководствоваться в своей жизни страхом перед возможным наказанием и желанием получить награду за свои поступки. И в то же время в религии я нахожу упор именно на этот момент. Будете вести себя «хорошо» - попадете в Рай, «плохо» - попадете в Ад. Так бойтесь же.

Нравственные принципы, согласно которым нам предписывает жить религиозный закон, для многих людей очевидны и так. Таких людей не надо «запугивать» для того, чтобы они эти принципы не нарушали. И награды они не ждут за их соблюдение. Просто это единственный способ поведения, который позволяет им жить в согласии с собой. В согласии с Богом. Но не потому, что бояться. А потому что находятся на соответствующей ступени осознания.

Краткое резюме моего длинного поста.
Для меня идея награды и наказания как руководства к поступкам людей вносит диссонанс в мое религиозное восприятие. Очень надеюсь, что со временем удастся от него избавиться. Возможно, изложение здесь своих мыслей и переживаний (хотя обычно держу их при себе), как раз является попыткой по-новому взглянуть на этот вопрос.

278

Хотел бы привести отрывок, возможно, отвечающий на некоторые вопросы, поставленные в предыдущем посте.

"ТОЛЬКО ОДНА ВОЛЯ"
"Возможно, самой первой вашей мыслью будет желание отказаться от принятия такого категорического утверждения, как отрицание существования собственно человеческой воли. Но если единство всей жизни для вас нечто большее, нежели просто теория или гипотетическое предположение, то вы сможете принять это утверждение и применить его в поисках того основного фундамента, на котором покоится ваше построение единства жизни.
Существует лишь одна Воля. Двум или более волям было бы невозможно существовать или проявляться во Вселенной закона и порядка. Одна воля непременно столкнулась бы с другой в силу самой своей природы, ведь воля – это прежде всего направление. Вселенная, равно как и каждый ее проявленный атом, движется по кругу или, вернее, по спирали до завершения положенного ей цикла. Любая линия жизни может кончаться или начинаться, относительно говоря, в прямом направлении, однако она очень скоро искривляется и это неизбежно влечет за собой устремление к круговому пути. Величина дуги круга зависит от направляющей силы воли, а степень силы определяется особым действием принципа Желания, стоящего за Волей.
Равновесие Вселенной не могло бы поддерживаться, если бы было возможно вмешательство второй и, следовательно, негативной, оппозиционной воли, препятствующей направлению, заданному первичным импульсом. Та же мощь, что ускоряет и направляет линию силы, определяет время, место и степень ее изгиба. «Вот до сих пор и не далее», – говорит Божественный Создатель, определяя курс Вселенских вод, и Он же возвещает: «Моя линия прошла через всю землю». Заметьте – «МОЯ» линия, но не линия какой-либо иной сущности. Когда достигается граница линии жизни, та же направляющая сила, которая начала ее, ведет ее назад к исходному пункту, с запасом приобретенного на пути опыта. Этот опыт определяет степень кривизны следующей жизненной линии – следующего воплощения эго.
Этого вполне достаточно, чтобы пояснить Мое утверждение о том, что существует лишь одна Воля. Воля, управляющая саморазвитием атома, есть та же самая Воля, что продвигает и направляет человека. Сам человек не может породить волю ни для того, чтобы пошевельнуть рукой, ни для того, чтобы сделать вдох. Но благодаря его коренному единству с Божеством он может управлять и таким образом пользоваться Божественной, созидательной Волей до той степени, до какой он развил в себе канал этой Воли и согласовал свой путь с линией пути Божественного плана. Если он терпит неудачу в каком-либо деле, эта неудача объясняется той степенью различия, или дистанцией, которая существует между его низшим, материальным «я» и его эго, ибо эго есть Божество в нем, «единство в многообразии». Следовательно, его успех будет находиться в прямой зависимости от степени признания им Божественного и подчинения той направляющей силе, которая изгибает прямую линию его жизни, чтобы, приведя аурическую сферу энергии – оболочку его эго – к ее исходной точке, послать ее с увеличенной силою к более широким пределам, для более великой, иными словами, более полезной жизни.
Когда к человеку придет осознание вышеупомянутых фактов и он поймет, что для выполнения всякого волевого акта, каким бы незначительным тот ни казался, он применяет самую сущность Божества, то в тот же момент, если только он нормальный человек, – величие, Божественная красота и святость его миссии на земле наполнят его трепетом и благоговением и укрепят его намерение трудиться согласно законам Бытия, а не в противовес им. Его действия будут определяться высшими мотивами, намеченная цель будет вести его, он выработает определенное отношение к каждому живому существу; и тогда жизнь даст для него и для его труда куда более великие идеалы, нежели те, с которыми он сталкивался прежде и которые отчасти или полностью реализовал. Когда осознание значительности всякого аспекта жизни станет для него более ясным, постепенно исчезнут его прежние эгоцентрические представления о важности его личной воли. И тогда не будет более повторяться «я» в делах, в которых он участвует, ибо оно заменится на «МЫ».
Чем серьезнее препятствия, которые ставят природа или люди на пути осуществления такой Божественной цели, тем все более настойчиво, все чаще будут повторяться его усилия достичь этой цели; следовательно, тем более несокрушимой станет его сила воли. Иными словами, тем шире будет канал, через который может течь Божественная Воля. Слова «Да будет Воля Твоя» отнюдь не означают малодушного подчинения обстоятельствам и условиям. Они выражают вопль души о познании природы Божественной Воли, о даровании силы применить эту Волю как подобает. Неприменение какой-либо функции дает в результате разложение и смерть в любой сфере жизни; случай с волей не является исключением. Но сознательное употребление Божественной энергии Воли для противодействия Божественному Закону или для того, чтобы сокрушить, искалечить или уничтожить другую душу или тело ради достижения какой-либо эгоистической цели, является непростительным грехом; непростительным по той причине, что неизбежная реакция, вызванная негативным аспектом той силы, которая создала его проводник и через который она действовала, его же и уничтожит."

Отредактировано yard (2010-06-12 08:58:46)

279

yard написал(а):

Хотел бы привести отрывок, возможно, отвечающий на некоторые вопросы, поставленные в предыдущем посте.

Спасибо, уважаемый yard, за приведенную цитату.
Правда в настоящий момент для меня попытки осмыслить суть таких учений, как, например, теософия, вместо ответов вызывают еще больший поток вопросов в моей голове. Лучше отложу на потом :)

Интересно, что в соседней теме уважаемый Elion разместил сообщение (статья о признаках наступления Ссудного дня), которое заканчивается следующими словами:

Elion написал(а):

"...Страх перед наказанием Всевышнего в этот день – это то, что должно удерживать людей от скверных поступков. А надежда на награду должна побуждать к совершению благих деяний..."

То есть все-таки страх и надежда на награду должны управлять поступками людей?..
Лично мне тяжело дается признание этого догмата.

280

irina написал(а):

Для меня идея награды и наказания как руководства к поступкам людей вносит диссонанс в мое религиозное восприятие. Очень надеюсь, что со временем удастся от него избавиться. Возможно, изложение здесь своих мыслей и переживаний (хотя обычно держу их при себе), как раз является попыткой по-новому взглянуть на этот вопрос.

Вы рассуждаете с точки зрения отдельного индивидуума. Но законы Всевышнего на этой планете существуют для блага всего человечества в целом.

Хорошо. Представим так, что никакого наказания не будет. Что тогда удержит миллионы людей, пока еще боящихся наказания в другой жизни, от того, чтобы жить и грешить напропалую? Ничто. Зла в мире существенно прибавится. Даже при существующем законе, что все дурное, совершаемое человеком, несет наказание как в этом мире, так и в будущей жизни, очень многим наплевать на это. Потому что они живут только один раз - так они думают. Если верить этому, да, какая разница - священник я или киллер?

Есть другой более разумный взгляд (не буду его тут подробно развивать - и общеизвестно, и написано уже тут много об этом) - миров много, и жизней отдельного человека тоже много. Вполне закономерно и логично, что в какой мир мы попадем после этой жизни, зависит от того, кем и каким человек ушел из этой жизни. Если у кого-то шесть классов образования, его не примут в восьмой класс, не говоря уже о десятом, или об университете. Исключено, чтобы алкоголика приняли в родительский совет. Вы хорошо писали: да, как мы будем жить завтра и до конца жизни, а там - в другой жизни, зависит от наших поступков, мыслей и слов сегодня, завтра и т.д. до момента смерти. Вы это осознали? Прекрасно. Так, зачем вас так беспокоит система наказания и награждения? Это общий закон. И нет причины на нем зацикливаться. Вы привыкли естественно поступать правильно и в добре и не ждать за это награды? Тоже замечательно. Но вы знаете - если вы будете поступать иначе, вы понесете наказание. Еще в этой жизни. Может, завтра. Может, через час. Когда оно придет, может, к этому времени и забудете уже всё... Всем предоставлено право выбора. Аллах никого не заставляет поступать хорошо. Он только призывает. Сатана тоже никого не заставляет грешить. Он только призывает.  Бояться не обязательно. Каждый выбирает сам - бояться ему или нет...

И так к концу жизни мы набираем огромнейший файл данных о самом себе, где содержится всё о нас: наш уровень сознания, приобретенные знания, дурные склонности, наши похвальные стороны, события, а также то, о чем мы пока понятия не имеем и не понимаем по причине своего землянства. Дальше - мир, который мы заслужили...