Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Четки праведников. Абдуррахман Джами

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Четки праведников.

          Четка тридцатая.

      О скромности и о том,
        что надо сломить
          древо гордыни

Со всех сторон к тебе летит привет,
Но рта не раскрываешь ты в ответ.

О, почему ты так высокомерен,
Кичлив, заносчив и самоуверен?

Собою полон, полон пустоты,
А думаешь, что всех умнее ты.

Избавь себя от ветра самомненья:
Он тушит свет сердечного горенья.

Есть бедняки, что страждут без конца,
Чисты и благородны их сердца,

Им кажутся игрушками эмиры,
Твои вазиры и твои кумиры.

Но как ты смеешь с видом знатока
Смотреть на них с презреньем, свысока?

Далек от знанья тот, кто зазнается,
Под тяжестью плодов спина согнется.

Пустая ветвь стремится к облакам,
С плодами ветвь склоняется к ногам.

Набитыми карманами не хвастай:
Увы, они пустеют слишком часто.

Мы не находим вежливости в том,
Что, видя кость, виляет пес хвостом.

Усы того, кто жаден – знает всякий, -
В сравненье не идут с хвостом собаки.

Хвалу услышав, не гордись, богач,
А голову ты в свой ларец упрячь.

Слова льстеца на дне ларца найдешь ты,
И до конца слова льстеца поймешь ты.

Ты поразмысли над своей судьбой,
Руководи отныне сам собой.

© перевод  С. Липкина

2

Четка тридцать пятая.

                   О том, что
        справедливость царей –
     основа процветания страны,
              а их насилье –
          причина ее упадка

О, только потому престол мы ценим,
Что ты ступаешь по его ступеням!

От бога должность принял ты царя, -
Так властвуй, правду и добро творя.

Опасен, вреден царь ожесточенный,
Поправший справедливости законы.

Венцу и трону в прах сойти дано, -
Бессмертно имя доброе одно.

Ушел Джамшид, ушел с волшебной чашей, -
Лишь имя в памяти осталось нашей.

Ты дурно жил? Придет, карая, смерть!
Дурное имя – вот вторая смерть!

Добро всегда творил, смерть попирая?
Знай: имя доброе есть жизнь вторая!

Насилья корень в сердце уничтожь,
Сломай всю ветвь насильников-вельмож.

А впрочем, если не возжаждешь мести,
То ветвь сама погибнет с корнем вместе.

На корень ты топор обрушил свой,
Ужели ветвь останется живой?

На свете том, где приговор выносят,
Пусть за грехи других с тебя не спросят,

Где месть пылает, там сверкает меч, -
Стремись от мести сердце уберечь.

Гной на глазах рассудка – гнев и злоба:
Омыть от гноя надо глаза оба!

Тот пламень гнева, что все злей и злей,
Водою благородства ты залей.

Чтоб у врага сжечь колосок, не боле,
Ужель сожжешь ты собственное поле?

Ты не казни людей. Да помнит шах:
Медлительность нужна в таких делах, -

Тому, кто обезглавлен, нет спасенья
До самого из мертвых воскресенья,

Но если жизни сохранилась нить,
Преступника успеешь ты казнить.

Будь мягок, не суди сурово, скоро, -
У слабых, бедных силы нет для спора:

Посевам нужен мягкий, летний дождь,
Но губит их жестоких ливней мощь.

Когда, взыскуя правды и защиты,
Твой подданный придет, - его прими ты,

Услышь его мольбу, его призыв,
И помоги, насилье прекратив:

Все сделай для него, умножь усилья,
Как будто сам ты жертвой стал насилья.

Страшись возмездья Страшного суда,
Ты никому не причиняй вреда.

Да будешь пленным – милость и пощада:
Чего тебе не надо, - им не надо!

К нуждающимся ухо приклони,
Да быстро помощь обретут они.

Покуда в мире есть нужда людская,
Будь счастлив, неимущим помогая.

Не будь самоуверен властелин,
И не кичись нарядом, как павлин:

Величье обретешь, когда смиренно
И набожно преклонишь ты колена.

Не перстни - украшенье царских рук,
А то, что руки дарят всем вокруг.

Гордись свои служеньем пред всевышним,
А слуг своих число считай излишним.

Надень добра и милости венец
И помни то, что говорил мудрец:

«В стране основа власти – справедливость.
Стране дарует счастье – справедливость.

Не будет подданный служить стране,
Пока не будет счастлив он вполне!»

© перевод  С. Липкина

3

Цитаты из Джами очень часто встречаются в разного рода исламской литературе. Какое-нибудь положение или мысль подкрепляют аятами Корана, хадисами Пророка, и в конце любят вставлять: كما قال الشاعر - "как сказал поэт" - и дальше Джами...

4

Elion написал(а):
Цитаты из Джами очень часто встречаются в разного рода исламской литературе.
Какое-нибудь положение или мысль подкрепляют аятами Корана, хадисами Пророка,
и в конце любят вставлять: كما قال الشاعر - "как сказал поэт" - и дальше Джами...

Абдррахман Джами при жизни обладал очень большим
авторитетом и уважением.
Вот, как писал о нем Захириддин Мухаммад Бабур в книге
«Бабур-Наме»
(«события года девятьсот одиннадцатого 1505 - 1506» 177а):
«Каждый кто занимался каким-нибудь делом, имел цель
и желание довести это дело до совершенства. Одним из таких
выдающихся людей был Маулана Абд ар-Рахман Джами.
В его время не было другого человека, столь сведущего
в науках явных и сокровенных.
Стихи его хорошо известны и достоинства Маулана Джами
выше того, чтобы была нужда их восхвалять. Мне пришла
мысль начертать на этих ничтожных страницах его имя
и упомянуть о некоторых из его качеств только своего
благословения и счастья ради…»
Чтобы не уклоняться от темы я после того, как приведу здесь
в «Четке тридцать пятой» - «Рассказ о том, как в царствование
Нуширвана процветала его страна…» напишу рассказ
Садраддина Айни, в котором он рассказывает
о удивительной скромности Абд ар-Рахман Джами.

5

Рассказ о том,
как в царствование Нуширвана
   процветала его страна,
         в которой совы
         не могли найти
     для жилья развалины,
     а лачуги были редки,
         как сокровища

когда, добром и правдой осияна,
возвысилась держава Нуширвана,

Царь пожелал узнать: его страна
Богата или бедствует она?

И ложный слух распространил он в царстве,
Что болен, что нуждается в лекарстве,

Так пусть в лекарственный приносят дом
Развалин и лачуг кирпичный лом:

Премудрыми предписано врачами
Лечить царя такими кирпичами.

Все жители кирпич искать пошли,
Как приказал им государь земли.

Но не нашлось у них в стране развалин.
Был каждый житель этим опечален:

Стараясь, цели не смогли достичь
И принести хотя б один кирпич.

Пришли, пустые руки простирая,
И молвили царю родного края:

«Добро – твой зодчий – так воздвигло дом,
Что мы нигде развалин не найдем.

В стране – благоустроенность, порядок,
И нет разрушенных кирпичных кладок,

И совы, что в развалинах живут,
Не знают, где им обрести приют».

Узнав о благоденствии державы,
Стал радостью богат властитель правый,

Сказал: «Как хорошо, что был Аллах
Моим наставником в благих делах!

Ему служа, я справедливо правил,
Сынов Адама от нужды избавил.

Лишь для того, чтоб истину постичь,
Я попросил мне принести кирпич:

Какой сырец-кирпич излечит тело,
Что развалилось или ослабело?»

***
Нуширван – царь Ирана из династии Сасанидов
Хусроу Аноширван (531-578); в средневековой
Персидско-таджикской поэзии – образ
справедливого государя.

© перевод  С. Липкина

6

Возвращаясь к жизни Великого поэта Абд ар-Рахмана Джами,
привожу рассказ Садраддина Айни, о котором пишет
Мирзо Турсун-Заде:
«Садраддин Айни в своей работе об Алишере Навои приводит
рассказ, свидетельствующий об исключительной скромности
Джами. Рассказ этот принадлежит перу васифи, младшего
современника Джами.
Кази-заде, - повествует Васифи, - поэт из Систана, был в Герате
впервые и пришел к Джами. Он полагал, что прославленный
поэт должен носить огромную чалму и щеголять нарядом из
шелка и парчи. Когда Кази-заде вошел во двор дома Джами
и присел на край суфы (глиняного возвышения), стоявшей в
крытом проходе двора, к нему вышел старый человек
в ватном халате, в белой, без узора, тюбитейке «убайди»,
обмотанной маленькой чалмой, и поздоровался с гостем.
Кази-заде решил, что это один из слуг хозяина дома.
Не встав и не проявляя никакого почтения, он спросил:
      - Их светлость дома?
      - Был дома до сих пор! – улыбаясь, ответил старик.
      - удивительно! Почтенным людям всегда почему-то
прислуживают бестолковые, которые ответить, как следует
не могут да еще смеются при этом, - подумал Кази-заде и,
взглянув на старика, сказал:
      - эй, бестолковый! Пошел бы и доложил господину,
что прибыл Кази-заде из Систана в надежде увидеть его.
Если они окажут милость и соизволят появиться, то это будет
с их стороны весьма любезно.
Джами не выдержал и громко засмеялся. Кази-заде вспылил:
     - Помилуй Бог, почему ты смеешься?
Тем временем во двор пришли знатные гератцы, ученые поэты.
Увидев Джами, они почтительно сложили руки на груди,
приветствуя хозяина. Увидев это, Кази-заде подумал: «Как же
велик Джами, если знатнейшие люди века выказывают столько
почтения ничтожнейшему его слуге».
Наконец то все вошли в покои для гостей.
У Джами была привычка во время таких собраний сидеть с краю
ниже всех гостей и прислуживать им. Завязалась беседа.
Кази-заде спросил у одного из гостей:
     - Почему не докладывают их светлости, что к ним пожаловали
Ученые и поэты?
Тот с удивлением шепнул ему на ухо:
      - Разве вы не здешний? Вот этот человек, - и он указал глазами
на мнимого слугу, - и есть их светлость Джами…»

7

Четка тридцать шестая

О том, что должны быть милосердными стопы государства,
        кои суть посредники между царями и подданными
                и орудия справедливости или зла.

О, ты, кто пьян от близости к царям
И распустился так, что стыд и срам:

Перед тобою кравчий смерти скоро
Предстанет с кубком боли и позора!

Когда поднимет царь-убийца меч,
Когда захочет превратиться в меч, -

Ты стань щитом, чья мощь тверда стальная,
От смерти невиновных охраняя!

А если царь страны, рассвирепев,
В грозу и в пламя превратит свой гнев,

Ты не дрожи, склоняясь перед бедою
Напротив, ты огонь залей водою.

А если бедняки, чей тяжек труд,
К царю моля о щедрости, придут,

А царь поступит, как жестокий скаред,
И ничего несчастным не подарит,-

Свой голос ты бесстрашно подними,
Учи царя, чтоб щедрым был с людьми.

А если царь, что безрассудно правит,
В дареньях расточительство проявит,

Избавь царя от щедрости пустой,
Направь царя к средине золотой.

А если царь, пройдя дорогой срама,
Блюсти не будет правила ислама,-

Царя от зла и пьянства отврати,
К дороге мусульманства обрати.

А если царь, с насильником не споря,
Не устранит причину зла и горя,

Внуши ему, чтоб он борьбу повел,
Чтоб устранил и гнет и произвол.

Лишь так, и только так, ты обнаружишь,
Что государю служишь, с правдой дружишь,

А не служа всем прихотям царя.
С ним вместе беззаконие творя,

А не служа насилью и коварству
И горе причиняя государству

Тот, кто избрал своим орудьем зло,-
Орудьем стал, несущим людям зло.

© перевод  С. Липкина

8

Рассказ о том, как халиф Омар Второй,
       да будет доволен им Аллах,
принял совет своего слуги – казначея

Омар Второй, что как и Первый, вправе
В сердцах потомков жить в бессмертной славе.

Имел детей, украсивших дворец,
Таких же добрых, славных, как отец,

Был праздник. Детвора к отцу слетелась,
Как мотыльки – к свече, что загорелась,

И дети, тая, как свеча, тотчас
(а слезы воском капали из глаз)

Сказали: «Ты забыл про наши нужды,
Рассеянный, делам житейской чуждый.

Мы голы, как свеча, о государь,
Раздеты мы, как на ветру фонарь.

На шелк и бархат нет у нас надежды,
Но просим хоть какой-нибудь одежды.

Соседа ли, кормилицы упрек,-
На нас он веет холодом, жесток».

Хоть были жалки плачущие дети,
Омар не принял в сердце слезы эти.

Был у Омара умный казначей,
Постигший суть вещей и суть речей.

Сказал Омар: «Ты к прежнему в придачу.
Мне выдай все, что я за месяц трачу,

Дела невинных деточек устрой,
Расход на месяц отнеси другой».

Ответил казначей: «О царь державный,
Ты в книге веры правой – лист заглавный,

Но разве поручителя найдешь,
Что ты еще неделю проживешь?

Ты достоянье подданных истратишь,
Умрешь, а как же долг в казну заплатишь?»

Тогда, слугу за разум восхвалив,
Так молвил детям плачущим халиф:

«Ступайте и роптать не смейте боле,
Не жалуясь, вы ждите лучшей доли.

Увы, минуя трудные пути,
Нельзя блаженство рая обрести».

© перевод  С. Липкина

9

Четка тридцать девятая

В назидание мамому себе,
более других подверженному слабостям,
а потому более других нуждающемуся в назидании

Джами, тебе звенетьстрокой - доколе?
Стихов-звоночков звон пустой - доколе?

Иль ты забыл, беспечныйсумасброд,
Что, как звоночек, сердце вдруг замрет?

Уж сломан саз, - а музыка откуда?
Уж нет струны, - откуда ж песен чудо?

В тетради жизни подведен итог,
В поэме дней последний слышен слог.

Где рифма к слову «жизнь?» Где звук пьянящий?
Радифом «смерть» становится все чаще!

Ты ищешь рифму, немощный старик,
А в тайный смысл творенья ты проник?

Когда ж за явной ты спешишь добычей,
Меняется твой норов и обычай.

В касыдах восхваляешь ты вельмож,
Надеясь, что величье обретешь;

То, устремлен к иной, любовной цели,
Ты на газель охотишся в газели;

то едкою становится строка,
Когда клеймишь глупца и простока;

То маснави творишь в часы затиший,
В одном размере - тысячи двустиший;

То горести раздумия свои
Вместишь в четыре строчки рубаи;

То в хитром тарджибанде мысль готова
Распутать и запутать слово;

То вдруг отрывки создаешь, кыт'а,
Но цельной кажется их красота;

То, грусный, как в тюремной одиночке,
Грусть заключишь в две одиноких строчки;

То хочешь имя в муамме найти,
Когда оно томится в заперти;

То пишешь марсия, стихи печали,
Чтоб плачем поминальным зазвучали:

В могилу, мол, такой-то шах сошел,
Насильнику свой завещал престол.

А лучше, скорби полон безысходной,
Ты сам себя оплакал бы отходной...

© перевод  С. Липкина