Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Лучезарный караван. Барот Байкабулов

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Барот Байкабулов.
Известный  узбекский поэт, печатается с 1954 года.
Его первый сборник стихотворений был напечатан
в 1962 году. Барот Байкабулов является автором
более десяти поэм и двух романов в стихах.
Роман в стихах «Лучезарный караван» посвящен
Великому поэту, основоположнику узбекской
классической литературы Алишеру Навои.
Каждую главу своего произведения Барот Байкабулов
называет песнью, в которой живет Великий поэт.
Барот Байкабулов подробно изучивший исторические
хроники и наследие самого Алишера Навои с любовью
воссоздает образ Великого поэта и рассказывает
о его жизни, чье имя всегда живет в сердце народа.

2

Лучезарный караван

Вступление.

Цветник, восхищающий нас, - Навои,
Поэзии дивный алмаз – Навои,

Сиянье души, вдохновения сад,
Где яркие строчки лучами горят.

В сад этот цветущий ступил я едва,
Как стали светится, лучиться слова:

Как будто устода я встретил в тот миг,
К нему, как к глазам тутие, я приник.

И вот на поклон мой великий устод
Мне благословение ласково шлет.

И вспыхнул красою невиданной сад,
В глазах все сокровища мира рябят.

Мой разум растерян от их волшебства.
Кружится от ярких картин голова.

Мир целый открыл нам цветник Навои.
Вспоил всех устодов родник Навои.

Взгляни, средь садов озаренных челом
Гуляет Айбек – совершенство во всем.

В огне его сердце, в душе соловьи –
Он вечную славу поет Навои.

Всю ночь мог Уйгун с Навои говорить,
Чтоб утром народу стихи подарить.

Гафур ал Гулям, властелин наших слов,
В любви к Навои черпал силу стихов.

Дав руку поэту Хамид Алимджан
Прославленным стал средь поэтов всех стран.

Айни жемчуга Навои собирал.
Судьбу Саади навсегда с ним связал.

Речь Шарафиддина сиянья полна –
Блеск тайного клада вобрала она.

В краю самаркандском Вахид Абдулло
Следам Навои дарит годы светло.

Тот факел, что поднял для всех Алишер,
По странам планеты проносит Яшен.

Воистину свято Захидов Вахид
Стихи Навои воспевает и чтит.

Устоду поклон Шейхзаде отдает,
Когда он по царству газелей идет.

И сердце поэта – Иззат ал Султан,
Стремясь к совершенству, прочел, как дастан.

Хамид Сулейман красноречьем горит –
Он клад Навои рукописный хранит.

Каюмов Азиз восхищен, изумлен,
«Хамсы» волшебством его взгляд озарен.

Приветливый нравом, устоду он мил,
На счастье поэт его благословил.

Огнем Навои, обжигающим мир,
Горел проницательный Абдулкадыр.

Он энциклопедию знаний хранит,
И, гения славя, сам стал знаменит.

В нем Абулгафур суть сумел отыскать,
Чтоб мудрое слово народу сказать.

О скольких людей Навои приласкал,
Стихом он народ за собою позвал.

Чтоб в жизнь воплотились поэта мечты,
Им создан волшебный мир красоты.

Возник в честь его дивный город в песках, –
Подобно «Хамсе» будет жить он в веках.

И я с юных лет в лад с поэтом пою,
В руке своей держит он руку мою.

Я светом священным его озарен,
Я жизнью священной его восхищен.

Меня Самарканд взял в объятья свои,
Здесь юность когда-то прошла Навои.

И я по следам его ночью и днем
Бродил, опаленный прекрасным огнем.

Огонь заронил Навои в мою грудь,
И благословил Самарканд этот путь:

Фани – от персидского мне он вручил,
От тюркского – мне Навои подарил.

И вот, в сорок лет стал народу я мил,
С лучистым поэтом я жизнь свою слил.

И на мавзолей Навои я, как мог,
Стихи возложил и, как свечи, зажег!

3

Часть первая

Песнь первая

Рассвет на ресницах Герата горит,
Сквозь шелк проступает лик юной зари.

Внезапно азана пронзительный глас
Небесный портал гулким эхом потряс.

Скорбящий, в сердца заронил он печаль
И с мраком ночным улетучился вдаль.

Глаза протирая, Герат не спеша
Встает, облетевшей листвою шурша.

Мгновенье – и гулом весь город объят,
Сады и проспекты звенят, голосят

Похож на взъерошенный улей базар,
Как пчелы, купцы тащат в лавки товар.

С волненьем дружно учащийся люд
Спешит к медресе – юных знания ждут…

Давно уже в путь снаряжен Алишер,
В раздумье душой погружен Алишер.

А небо нахмурило брови слегка,
Как штопка белеют на нем облака.

Тюльпановой зорькой одет Кухистан,
На солнце, заждавшись, глядит Хорасан.

И сам Алишер глаза не сводит с небес.
Он видит, что мрак  с них, растаяв, исчез.

И мнится поэту – один человек
В объятиях тьмы остается на век.

Те мысли печальные душу гнетут,
И в лодке без весел раздумья плывут.

Но молния вдруг распорола печаль –
Зовет его в путь справедливость вдаль.

И лодкой надежды сквозь мрак и туман
Явился глазам Мухаммад-пахлаван.

4

Мухаммад-пахлаван

Мой друг, ассалям! Как здоровье, мой брат?
Скажи, почему так печален твой взгляд?!

Навои

Увы, одиночество душу порой,
Как пика. Пронзает, мой друг дорогой!

Душа, мавляна, без друзей не живет –
Без друга душа, как без крыльев полет!

Когда от бедняги ушли вы вчера,
Тьма в пасть свою свет забрала до утра.

Не смог ни на миг я сомкнуть своих глаз,
Печаль над душой пятернею взвилась.

Стремясь исцеленье найти для души,
На зорьке газель сочинил я в тиши.

Мухаммад-пахлаван

Ах, как буду рад я услышать ее.
Вы знаете к ним отношенье мое!

5

Навои

« Имей я крылья, улетел отсюда бы пока крылат.
В полете крылья бы спалил – пешком ушел бы жизни рад.

А мир покину – почему не стать мне другом для Исо? –
От одиночества ведь я крылатой мудростью богат.

Не счесть печалей, что нажил за жизнь я от бесед с людьми,
Хоть сотню жизней им отдай – одну печаль верну назад.

Пусть сотню мук я от врагов и от любимой претерпел,
Нет дела людям до меня – так муки чьи меня смутят?!

Ослепну, разойдусь с людьми. И все же напишу письмо –
В чернильнице из чаши глаз чернила черных глаз блестят.

Душа зовет в долины те, где не бывала и Анко.
Во мне – терпенье Каф-горы в преодолении преград.

Эй Навои, а если шах вниманья мне не уделит,
Великодушие во мне найти напрасно захотят».

А тот, потрясенный, на миг онемел,
Хоть в сердце восторг от газели звенел.

Вот новые гости взошли на порог,
При виде Лутфи слез сдержать он не мог.

С ним Фасихиддин – сам великий устод,
И Ходжа Афзал – друг любимый – идет.

И сердцу они подарили рассвет.
Навстречу друзьям устремился поэт.

В объятья души заключил он сердца,
Клад сердца рассыпал им, как из ларца.