Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Надира

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s56.radikal.ru/i153/0903/48/09ed9e69e9c6.jpg
Махлар-айим Надира
Известная узбекская поэтесса, творчество которой заняло
особое место в узбекской литературе первой половины
XIX века. Надира родилась в городе Андижан в 1792 году.
В юности получила хорошее образование, изучала историю
и литературу, знала персидский язык. Долгое время поэтесса
жила в Коканде, находясь среди придворных кругов.
Когда Надире было тридцать лет, ушел из жизни ее спутник
Умархан. Дальнейшая жизнь поэтессы прошла в культурных
кругах среди любителей и покровителей литературы.
Свои стихи на родном языке Надира писала под псевдонимами
«Надира» и «Камила».  Продолжая давнюю традицию в поэзии,
рукописные диваны создавала свои произведения в различных
жанрах лирики – газелях, мухаммасах, мусаддасах, таркижибандах.
Надира писала стихи, как на родном узбекском языке, так и на
персидско-таджикском языке. Известно так же ее произведение
под названием «Песнь о разлуке». Все ее произведения были
широко известны в народе, и включались в многие рукописные
сборники. Поэзия Надиры наделена теми прогрессивными
тенденциями узбекской литературы, которые были характерны
в первой половине XIX века.
В своем творчестве Надира продолжала традиции великих
классиков, воспевая любовь и красоту, осуждая пороки
и невежество. Помимо традиционных образов в поэзии Надира
обращает особое внимание на жизнь женщины, своих
современниц, воспевая их красоту и стремление к счастью.
В сочинениях современников Надиры имеются различные
сведения о том, что поэтесса принимала активное участие
в культурной жизни и была известна, как покровительница
искусств. Надира оказывала существенное содействие развитию
литературы, помогала в строительстве медресе, караван-сараев
и торговых рядов.
Жизнь Надиры трагически оборвалась во времена нестабильности
и раздробленности страны. В 1842 году поэтесса была жестоко
убита вместе со своими сыновьями бухарским эмиром.

***

Ты украшаешь мир, ты — солнце и луна,
А в солнце лишь краса твоя отражена.

Виденье дивных уст в душе не утаить —
Оно и в блестках брызг искристого вина.

Две пряди, как дракон, извивами крутясь,
Твой кипарисный стан замкнули в два звена.

Глаза его сравню с нарциссами в саду:
В миндальных тех очах — колдунья-пелена.

Зачем встревожен ты стенаньями любви —
Боишься, что на мне — безверия вина?

Ты выйдешь в путь — горят все девять сфер небес,
И вся твоя стезя огнем освещена.

И тот, кто духом тверд, пойдет, тобой ведом,
Туда, где даль времен, пределов крутизна.

Ты — солнце в небесах, где властвует пророк,—
Сверкающи твоих достоинств имена!

Усердна Надира в служении тебе,
И — веру и весь мир в награду ждет она.

© перевод С. Иванова

отредактировал Бахман

2

В те дни, когда я без друзей, без их бесед одна,
Я в одиночестве своем печальна и грустна.

С любимым я разлучена, в моей лачуге мрак,
Мне вместо пищи — горечь слез, и желчь — взамен вина.

Лишь он один был у меня среди мирских сует,
И от земных раздоров я была отрешена.

Что солнце мне и что луна, о грозный небосвод!
Над повелителем моим сошлась земля, черна.

Чертог любви я возвела ценой таких трудов —
Поток событий снес его, мой труд погиб сполна.

Зачем, друзья, твердить мне ложь, что будто бы он жив?
Нет больше жизни и во мне — смотрите, как бледна.

В разлуке с ним нет и следов того, чем я жила:
Жива я или же мертва — загадка та трудна.

И сколько б ни было богатств под властью рук моих,
Без светоча моей души ничтожна и казна!

Шербет свиданья был в мечтах, а рок судил мне яд —
Моя жестокая судьба была предрешена!

Надежд не стало, Надира, и нет уж веры в мир:
Моя надежда — шах Дара ушел в обитель сна.

© перевод С. Иванова

3

Кто верность ведает, для тех и тихий кров — во благо,
А мне печаль хмельных утех, жизнь без оков — во благо.

Не диво, что красой своей друг мне сжигает сердце:
Бывал ли жаркий пыл свечей для мотыльков во благо?

Огнем любви себя согрей, безумец,— сир не будешь:
Тебе и в ширях пустырей приют готов во благо.

Ханже нет радости в вине: готов разбить он кубок,
Но любы чаши-кубки мне, их звон и зов — во благо.

О, знай: и смертной доли кладь несу я без печали,—
За друга жизнь свою отдать без мук, без слов — во благо.

Простой и знатный таковы: их суть несовместима,
А для безумной головы мысль мудрецов — во благо.

О Надира, в благой стране живи и вечно здравствуй,
Где есть Джамшид, и в Фергане царит Хосров во благо.

© перевод С. Иванова

4

Жизнь изведать сумей и — уйди,
Мир познай и людей и — уйди.

От жестоких обидчиков — прочь!
Стоном горе излей и — уйди.

В цветнике бытия погости,
Как меж роз соловей, и — уйди.

О слеза! Окропи этот мир
Всею болью своей и — уйди.

Лжив и тленен цветник бытия,
Вздохом листья развей и — уйди.

Для влюбленных пристанище — сад,
Выйди в путь поскорей и — уйди.

В мир пришел ты — какая в том цель?
Лишь поведай о ней и — уйди.

Тайну чувств береги от толпы,
В сердце тайну взлелей и — уйди.

В путь любви соберись, Надира,
Слезы-жемчуг пролей и — уйди.

© перевод С. Иванова

5

Вином врачуют боль измен — так сказано давно,
Держи, о кравчий, в погребке для страждущих вино.

Отшельник, поученья брось, не причиняй мне мук —
Что делать, сердце и без них страданьями полно!

Я без твоих рубинов-уст в вине ищу услад,
Но сердце — радостью вина утешится ль оно!

Тебе бы дать взамен стремян окружья глаз моих,
И было б твоему коню в дороге не темно!

Не выгибай в смятенье бровь: с тех пор, как вера есть,
В смятенье пред Каабой быть михрабу лишь дано.

Влюбленный ведь хмельным сродни: кровь душу опьянит,
И сердце, будто от вина, смущенья лишено.

Следы вина с рубинов-губ — как слезы цвета роз,
И словно розовой водой лицо окроплено.

Где луноликий мой кумир — души моей покой?
Где был он, там лучился свет — сияния пятно.

И хмель не дал забвенья мне в моей тоске о нем,—
Вино не стало Надире лекарством все равно.

© перевод С. Иванова

6

О тайнах сердца, ветерок, ты другу моему скажи —
О том, как я в плену тревог тоскую по нему, скажи.

Ему, чей облик, как тюльпан, пунцово-ярок и румян,
О том, как много в сердце ран горит — клеймо к клейму,— скажи.

Как горько мне одной страдать, томясь в разлуке Зулейхой,
Тому, чья красота под стать Юсуфу самому, скажи.

А спросит мой неверный друг хоть ненароком обо мне —
Что я томлюсь в плену разлук и, верно, смерть приму, скажи.

Как сладкоустый мой суров и как я горечь яда пью,
Страдая от моих оков, ты, ветерок, ему скажи.

И если он пошлет ответ на этот мой стогласный зов,
Ты про последний мой привет ему лишь одному скажи.

Тому, чей рок благословен, чей жребий избранный высок,
О Надира,— «В плену измен вся жизнь моя к чему?» — скажи.

© перевод С. Иванова

7

Десница смерти тем горька стократ,
Что ею будет труд всей жизни взят.

Не тщись украсить зданье бытия:
Ветха опора - бренный мир утрат.

В чертоге сердца вечна боль любви,
Пока на свете вечен жизни сад.

Хитёр в обмане и неверен мир,
В нём даже верность лишена услад:

Ширин томилась, мучилась Лейли,
Меджнун терзался, горевал Фархад.

Все связи мира - звенья цепи зла, -
Не так ли ловчий ставит сеть засад ?

8

О стройный станом кипарис, расцветший небывало,
Приди,— тоскует по тебе очей моих зерцало.

Пройтись бы мне с тобой вдвоем среди садов свиданья,—
О, если бы твоя краса моим очам предстала!

Спалили красоту всех роз горячим жаром пыла
Твои глаза и роза уст, пылающая ало.

Силки пленительных кудрей извивом благовонным
Любого завлекают в плен и мучают немало.

Любая, что в твоем саду ни прорастет, травинка
Усов Меджнуна, кос Лейли всю красоту вобрала.

Зачем разумному искать приют в убогом доле —
Ему и в ширях всей земли покоя нет нимало.

О, как слаба от жажды я в страданиях разлуки —
О, сжалься, кравчий, дай вина пригубить из фиала.

Яви же красоту твою влюбленным, как в зерцале,—
Узреть бы лик твой Надире — она от мук устала.

© перевод С. Иванова

9

Лей, кравчий, сок хмельной, чтоб душу веселило,
Мне любо пить с тобой, ханжам внимать не мило.

Всем, кто красив, невмочь от твоего сиянья:
Уходят звезды прочь, едва взойдет светило.

Был милый друг со мной — весь мир сиял, сверкая,—
Словно вдвоем с луной вдруг солнце засветило.

Кто страстью одержим, того не сманишь лестью —
Не властвует над ним слепой гордыни сила.

На твой чертог, поверь, стократ я уповаю —
Творец, мне ту бы дверь надежда не закрыла!

Твой ум — что меч: шутя он тайны знаний вскроет,
Мудрец пред ним — дитя, чье разуменье хило.

О Надира, разброд безумья правит миром,
А веру бережет лишь путь любви и пыла.

© перевод С. Иванова

10

Когда исполнен человек живых примет любви,
Он и в возлюбленном найдет ответный след любви.

Достоин пиршества любви, кто ночи напролет,
Глотком единым вдохновлен, являет свет любви.

Достоин тот, кто, позабыв мирскую суету,
Пьет залпом чашу и хранит хмельной завет любви.

Когда ты страстью сокрушен, таи свою печаль,
Соперник спросит про нее — скажи, что нет любви.

Покоя хочешь — береги своей любви приют:
Под сенью крепких стен его грозит ли вред любви?

Мессия снизошел с небес, чтоб страждущим помочь:
И стало солнце в небесах больным от бед любви.

Когда от недругов-врагов себя убережешь,
Не выдай и друзьям своим — в пылу бесед — любви.

Притворно четки теребя, гордился тем ханжа,
Но он, безверием томим, нарек запрет любви.

Когда увидишь, Надира, аскетов на пиру,
Ты им не выболтай, смотри, святой обет любви.

© перевод С. Иванова

11

Дивен лик твой, а краса — лучше всех отрад,
Ты — сам Хызр, твои уста, как Иса, живят.

Мне безумье суждено в страсти по тебе,
Я в плену твоих кудрей: стан — их цепью сжат.

Мой Коран — твое чело, на его листках
Твои брови — как зачин: «Бог велик и свят»...

Блещет твой прекрасный лик лунной красотой,
А лучи твоей красы солнца свет затмят...

Сколь неверен этот мир: долги дни потерь,
Людям от него — разор, всё в нем — боль утрат.

Есть ли где Юсуф, скажи, есть ли Зулейха?
Ныне где найдешь Ширин, где теперь Фархад?

Стойким сердцем все стерпи — всю печаль любви,
В дни свиданий и разлук весел будь и рад!

Мне от века, Надира, век такой сужден:
Ведать только боль любви и не знать пощад!
 
© перевод С. Иванова