Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Абдурахман Джами

Сообщений 21 страница 35 из 35

21

Саламан и Абсаль

Завещание падишаха Саламану

"Хоть царство мира этого не вечно,
Для мудрых степь надежды бесконечна.

Свой разум светом знанья осеня,
Возделай ниву завтрашнего дня.

На поле жизни, не страшась коварства,
Готовь посев для будущего царства!

Коль мужа звезды знания ведут,
Усилья и труды не пропадут.

Что твердо знаешь - делай, полн старанья;
Не знаешь - восполняй пробелы знанья.

По счету справедливому взымай
И справедливой мерой возвращай.

Лишь то бери, что указует вера,
А с нечестивых не бери примера.

Добро, коль благо мудрости берешь
И мудростью возросшей воздаешь.

Не разрушай опору неимущих,
Не возвышай вельмож, народ гнетущих;

Дай волю им - державу разорят,
А золото истратят на разврат.

Коль не спасешь народ от разоренья,
Сам от забот не обретешь спасенья.

Не отвращайся от прямых путей! -
Таков завет прославленных царей.

Не следуй тем, чей путь отсюда - в пламя,
Кто станет в бездне адскими дровами.

Несправедливостей не допусти,
Любой ущерб в прибыток обрати;

Чтоб чаша, что зовется "Мир и Милость",
О камень угнетенья не разбилась.

Будь, как пастух, отара - твой народ;
Пастух свою отару бережет.

Тебе во всем быть правосудным надо.
И кто основы суть - пастух иль стадо?

Ты безопасность стада утверди,
Испытанных помощников найди,

Чтоб, как овчарки, были злы и яры
Против волков, а не среди отары.

Беда тебе на голову падет,
Коль пес с волками дружбу заведет.

Найди вазиров, для опоры царства
Радеющих о благе государства.

Быть должен мудрым верный твой вазир,
Чтоб охранять в стране покой и мир.

Честнейшего дари высокой властью,
Общественному преданного счастью.

Чтоб он с людей ни на волос не брал
Поверх того, что сам ты указал.

Чтоб он был сострадателен к народу,
Во всем доброжелателен к народу,

Гроза - грабителям, а беднякам
И страждущим - защита и бальзам;

Чтоб зависти и злобы не питал он,
Чтобы людей ученых почитал он.

Когда ж, как пес при бойне, грязен он,
Да будет отрешен и осужден.

Поставь надзором честных, беспристрастных
Фискалов, к лихоимству непричастных,

Чтоб через них ты знал о правде всей,
Что делается средь твоих людей.

Тех, кто виновным назовет вазира,
Остерегись предать на суд вазира.

Сам разбери - кто виноват, кто прав;
Иль будешь проклят, истину поправ.

Кто для тебя богатство собирает
И города и села притесняет,

То впрок богатство это не пойдет,
А на виновных божий гнев падет.

Твой враг - подобный сборщик, чуждый чести,
Что вместо десяти взимает двести.

Вазир жестокий, алчностью горя,
Клевещет пред народом на царя.

Власть нечестивца верным мусульманам
Всегда претит и проклята Кораном.

Кто бедным людям гнет несет в удел,
Кто правду ради выгоды презрел,

Невеждой грубым предстает пред миром.
Невежда же не может быть вазиром!

Сам все дела мирские изучай,
Вершить их только мудрым поручай".

© Перевод Владимира Державина

22

Саламан и Абсаль

О слабости в старости и прекращении пользы
от органов чувств и членов тела

Века прошли с тех пор, как в этом мире
Запели струны на старинной лире.

Я, тронув струны, звуки разбужу;
Под эти звуки повесть расскажу.

Дни мчатся… Говор струнный не смолкает,
Рассказ мой вечно юный не смолкает.

Как чанг, я согнут жизнью, но смотри:
Всю ночь пою, как прежде, до зари.

Мой уд расстроен, струн не верны звуки,
От старости дрожа, коснеют руки.

Как звону уда сладкозвучным быть,
Рассказу другом сладкозвучным быть?

Разбить пора мне уд мой деревянный
И бросить в пламя уд благоуханный.

Нет, растоплю очаг угасший свой
Я лучше древесиною сырой.

Прояснит ум пылающая груда
Углей благоухающего уда.

Да укрепятся разум, вера, дух,
Коль пламень сил от старости потух!

В рядах зубов, что перлами сияли,
Пробоины с годами зазияли.

Как мне жевать? Чем плоть моя жива,
Коль зубы стерлись, словно жернова?

Питаюсь, как младенец, жидкой пищей,
На царственную снедь гляжу, как нищий.

Хребет мой согнут, голова моя
К земле поникла – к лону бытия.

Земля – праматерь, я – грудной ребенок,
Привыкший к милой матери с пеленок.

Срок близок: я от вихря жизни сей
Вернусь в объятья матери своей.

Мои глаза не служат мне, а тужат,
Когда им стекла франкские не служат.

В колене не сгибается нога,
И я привык сидеть у очага.

А при вставании такие муки,
Что я опорой телу сделал руки.

Всему виною дряхлые года…
Тем, кто подвержен старости, – беда!

Основы сил, коль возраст надломил их,
Сам Гиппократ восстановить не в силах.

© Перевод Владимира Державина

23

Из поэмы «Саламан и Абсаль»

Рассказ о простаке,
который в городской толпе
привязал к своей ноге тыкву,
чтобы не потерять себя.

Кочевник в город некогда попал,
он в городах доселе не бывал.

И там, в густой толпе многоязыкой,
Чуть не оглох от гомона и крика.

спешил, теснился беспокойный люд, -
Те прямо лезут, те обратно прут…

А на торгу – у каждого прилавка
И шум, и брань, и толкотня, и давка.

Те выйти прочь хотят, а те войти,
И сквозь толпу густую нет пути.

Бедняга тот невольно устрашился
И в закоулок наконец пробился.

Вздохнул, сказал: «в такой толпе, как знать,
И сам себя могу я потерять!

Тут мне нужна особая примета,
Чтобы узнать, опомнясь, я ли это?»

И тыкву, что в мешке весь день таскал,
К ноге он для приметы привязал.

Мол, если вдруг себя я потеряю,
По этой тыкве сам себя узнаю.

И лег он и уснул. Пока он спал
Насмешник некий тыкву отвязал

И, привязав к себе, расположился
Невдалеке и спящим притворился.
Вот встал, протер глаза простак степной
И видит – тыква на ноге чужой

И закричал: «Эй ты! Вставай, неверный!
Я по твоей вине погиб, наверно!

Ты это или я! Коль ты не я –
Откуда тыква у тебя моя?

А если это ты, так что же –
Где я? Кто я? Ответь мне, боже!»

Так я, пред светом истины твоей,
Всех нищих духом ниже и скудней.

Ты озари несчастным тьму незнанья,
К заблудшему исполнен состраданья!

Да сердцем он очистится и сам,
Всем людям сердца станет, как бальзам!

Подобно Джаму, всем собратьям нашим
Я понесу его, разлив по чашам.

Да будет мне во имя тех даров
Заступником Владыка двух миров.

***

Джам или Джамшед – царь из династии Пешдадидов, первой династии
мифологических царей по легендарной мифологии иранских народов;
образ идеального справедливого царя в средневековой поэзии.

Владыка двух миров – метафорическое обозначение Бога.
Под двумя мирами понимаются этот свет и тот свет.

© перевод В. Державина

24

Кытъа

Смерть - словно вечный сон, миг  пробужденья - жизнь...
Сон этот сладостен - за жизнь ты не держись.
Жди ночи, как дитя, жди утра, как старик, -
И встретишь радостно ты сво прощальный миг!

© перевод Т. Стрешнева

25

Бог только глину замесил, чтоб нас, людей, создать, —
А я уже тебя любил, стал трепетно желать.

Ты благость с головы до ног, как будто вечный бог
Из вздоха создал облик твой, пленительную стать.

Под аркой выгнутых бровей твой лик луны светлей,
И свод мечети я отверг, стал лик твой созерцать.

Не веришь ты моей любви, хоть все кругом в крови.
Знай, взоры тяжкие мои на все кладут печать.

Умру я с просьбой на устах: смешай с землей мой прах,
Чтоб склепы бедных жертв твоих надежно устилать.

Убей меня! Пусть хлынет кровь, окрасив твой ковер,
Ведь скоро дней моих ковер судьбе дано скатать.

Зачем мне рай в загробной мгле? Есть радость на земле.
Рай для Джами там, где тебя он сможет увидать.

© перевела Т. Стрешнева

26

Глазам была видна ты, а я не знал,
Таилась в сердце свято, а я не знал,
Искал по всей вселенной твоих примет,
Вселенною была ты, а я не знал.

© перевела В. Звягинцева

27

Я дышащую грудь мою готов без жалости терзать,
Хочу слова, где нет тебя, из сердца вырвать и изгнать.

Я без тебя безвестным был, пылинкой неприметной слыл,
В блистанье лика твоего я отраженно стал сиять.

Как сновиденье предо мной проходит дивный образ твой.
Я счастлив тем, что в мире сем любовь мне выпало узнать.

Хоть за лохмотья нищеты два мира посулили мне,
Честнее рубище носить, бог слишком мало хочет дать!

Моя одежда дорога: блестят там слезы-жемчуга.
Неиссякаем их запас, могу под ноги их метать.

Уверен я: на небесах все небожители в слезах,
Мои стенанья там слышны, и боги стали сострадать.

Велела ты: «Стань псом, Джами! Собачью цепь себе возьми!»
Когда не верным псом твоим, так кем еще могу я стать?!

© Перевод В. Державина

28

А это мой любимый из стихов Джами:

Взгляд мой, видящий мир земной, – от тебя.
Мир цветущий, как сад весной, – от тебя.
Пусть не светит мне серп молодой луны.
Дом мой полон яркой луной – от тебя.
Так ты мечешь аркан, что хотели бы все
Перзнять бросок роковой – от тебя.
Кто увидел тебя, не укроется тот
Ни щитом, ни стеной крепостной – от тебя.
Роза хвасталась: вот, мол, одежда ее.
Но ведь амбровый дух иной – от тебя.
И должна разорваться одежда твоя,
Чтоб упасть, отделиться кабой – от тебя.
Говоришь ты: «Что хочет Джами от меня?»
Я хочу лишь тебя самой – от тебя.

© Перевод В. Державина

отредактировал Бахман

29

Кто расскажет луноликой, той, с которой разлучен,
Что тоскую я, стеная, и сомненьем удручен?

По тропинкам, где остались легких ног ее следы,
Я всю ночь брожу в печали, позабыв покой и сон.

Что мне пышных роз цветенье? Я безумный соловей, —
Верен я прекрасной розе, той, в которую влюблен.

Розы красные пылают, словно весь цветник в огне,
Будит вновь воспоминанье каждый розовый бутон:

Вижу нежный рот и щеки, стан, что тоньше волоска,
И смятенно умолкаю, красноречия лишен.

Загадал я: будем вместе, — если сбросишь свой покров.
Ты, откинув покрывало, появилась, будто сон,

Снисходительно сказала: «Стань, Джами, моим рабом».
И ликующей звездою озарился небосклон.

© перевела Т. Стрешнева

30

Булыжник с улицы твоей, где я упал во прах,
Мне и дороже и милей престола в двух мирах.

Ты выйди, косу распустив, чтоб стала амброй пыль,
В которой я лежу ничком с мольбою на устах.

Жизнь – это нить, ей суждено соединять людей,
Но жаль, что эту нить плетет короткою Аллах.

Взгляни, о пери, пусть хоть раз сиянье глаз твоих
Свет истины, и веры свет зажжет в моих глазах.

Я заронил в тебя давно зерно своей любви,
Еще не показался всход, а я ослеп в слезах

Я кровью начертал газель и лентой обвязал,
Я посылаю свиток свой, испытывая страх.

Прочти, что написал Джами, мою прими газель,
Почувствуй боль меж строк ее, печаль в ее строках.

© перевел  Н. Гребнев

31

Не найти стройней тебя, как тебе известно.
О, ничтожны мы, любя, как тебе известно!

Роза! Ступишь ли на луч, сдвинется он с места,
Поплывет, стыдясь себя, как тебе известно...

Грудь белее серебра, в серебре упрятан
Сердца твердого гранит, как тебе известно.

Серна из тенет любви прянула обратно
И свободу сохранит, как тебе известно!

Косы долгие до пят — память о тенетах,
Роза — тень любимых щек, как тебе известно...

Блеск чела — мой ясный день, кудри — ночь и отдых,
Черный мускус —лишь намек, как тебе известно!...

Вместе плоть и дух — твой гость, твой Джами — с тобою,
Без тебя он — праха горсть, как тебе известно!

© Перевод А.Адалис

32

По повеленью моему вращайся, вечный небосклон,
Ты отсветом заздравных чаш, как солнцем, будешь озарен.

Найду я все, чего ищу. Я Рахша норов укрощу,
И будет мною приручен неукротимый конь времен.

Друг виночерпий, напои тюрчанку эту допьяна,
За все превратности судьбы сполна я буду отомщен.

Сладкоречивый соловей красивым станет, как павлин, —
Так хочет вещая Хума, ко мне попавшая в полон.

По вечерам сидим и пьем. И снова пить с утра начнем,
Блаженней это, чем, молясь бить за поклонами поклон.

Джами как будто пил щербет, сладчайший рот им был воспет
И сладкогласый соловей был восхищен и вдохновлен.

примечание:

Рахш - сказачный конь богатыря Рустама

© перевод Т. Стрешнева

33

Не найти стройней тебя, как тебе известно.
О, ничтожны мы, любя, как тебе известно!

Роза! Ступишь ли на луч, сдвинется он с места,
Поплывет, стыдясь себя, как тебе известно...

Грудь белее серебра, в серебре упрятан
Сердца твердого гранит, как тебе известно.

Серна из тенет любви прянула обратно
И свободу сохранит, как тебе известно!

Косы долгие до пят — память о тенетах,
Роза — тень любимых щек, как тебе известно...

Блеск чела — мой ясный день, кудри — ночь и отдых,
Черный мускус —лишь намек, как тебе известно!...

Вместе плоть и дух — твой гость, твой Джами — с тобою,
Без тебя он — праха горсть, как тебе известно!

© перевод А. Адалис

34

Кто расскажет луноликой, той, с которой разлучен,
Что тоскую я, стеная, и сомненьем удручен?

По тропинкам, где остались легких ног ее следы,
Я всю ночь брожу в печали, позабыв покой и сон.

Что мне пышных роз цветенье? Я безумный соловей, —
Верен я прекрасной розе, той, в которую влюблен.

Розы красные пылают, словно весь цветник в огне,
Будит вновь воспоминанье каждый розовый бутон:

Вижу нежный рот и щеки, стан, что тоньше волоска,
И смятенно умолкаю, красноречия лишен.

Загадал я: будем вместе, — если сбросишь свой покров.
Ты, откинув покрывало, появилась, будто сон,

Снисходительно сказала: «Стань, Джами, моим рабом».
И ликующей звездою озарился небосклон.

© перевод Т. Стрешневой

35

ДЖАМИ АБДУРАХМАН
(Абдурахман Нуриддин ибн Ахмад Джами - 1414-1492), персидский и таджикский поэт и философ-суфий. Прозаические суфийские трактаты, цикл поэм "Семь корон" ("Семь престолов") (семь звезд Большой Медведицы) (1480-1487), 3 лирических дивана (1479-1491) утверждают достоинство человека, идеалы добра, справедливости и любовь как движущую силу Вселенной. Философская поэма об Александре Македонском – “Книга мудрости Искандера” (1486 – 1487). Книга притч "Бахаристан" (Весенний сад, 1487) содержит образцы народной мудрости и морали, неприятие социальной иерархии.

Джами был великим человеком, читая рассказы про его жизнь, и улыбаешься, и слезы - поверте, это надо самому испытать.
----------------------------------------------
Нет, не диван стихов здесь расстелил Джами.
Я скатерть развернул, я подражал отцам.
Здесь все найдешь, - все, что найдешь - возьми,
Здесь только нет хвалы глупцам и подлецам.

-------------------------------------

Сталь закаленную разгрызть зубами,
Путь проложить, гранит скребя ногтями,
Нырнуть вниз головой в очаг горящий,
Жар собирать ресниц своих совками,
Взвалить на спину ста верблюдов ношу,
Восток и Запад вымерить шагами, –
Все это для Джами гораздо легче,
Чем голову склонять пред подлецами.

---------------------------------------

Глупцов и подлецов, о ты, мой юный друг,
Во имя благ мирских не восхваляй беспечно.
Блага придут на срок и выскользнут из рук,
А между тем позор останется навечно.