Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Азербайджанская поэзия

Сообщений 21 страница 40 из 72

21

Когда я с морем

Когда на берег моря
Выхожу я,
Его простор
Овладевает мной,
Мне кажется,
Вскипая и бушуя,
Сливаюсь я
С бушующей волной.
И я смеюсь,
Свободный и счастливый,
Я чувствую
Отвагу,
Силу,
Стать,
И волны белопенные
За гривы
Схватив,
Стихи хочу я им читать!
Мечты мои
Как паруса сиянье,
Мой взгляд широк
И дума глубока,
И трепетных,
Живых воспоминаний
Душа полна,
Как невод рыбака.
И детства дни
Ловлю я снова в сети,
И первую
В цветах былых
Любовь,
И первую
Слезу мою на свете,
И в камень превратившуюся
Боль…
Однажды в мире
Полюбил я море
И каждый раз
В него влюбляюсь вновь,
Душе моей
Легко в его просторе,
Не в тягость ей
Безбрежная любовь!
Со всем,
Что есть на свете,
Устаю я,
Не устаю
Лишь с морем я одним,
Оно бушует –
Вместе с ним бушую,
Оно молчит –
Молчу я вместе с ним…
Когда я с морем,
Становлюсь поэтом.
Начало жизни вижу
И конец,
Когда я с морем,
Я – ребенок светлый,
Когда я с морем,
Я – седой мудрец.

Джабир Новруз

22

Добру - добро

Караваном миновали
Жизни многие года.
С ними – радости-печали,
С ними – юность навсегда…
Много ль сделал добрых дел я –
Не упомнить мне теперь,
Сколько сделать не успел я –
Не восполнить тех потерь…

Слово доброе я сеял
В мире, где рокочет гром, -
Пусть добра восходит семя
В сердце близком и чужом.
В мире, где гуляет ветер,
Рыщут горе и беда,
Скольким я помог на свете –
Не считал я никогда.
Ведь добро нельзя на части
Разделить и разложить –
Это сердца соучастье,
Помогающее жить…
Если я каким-то людям
В миг тяжелый не помог,
Ощущаю всею грудью,
Горя чувствую комок.
Даже тем, кто недостоин,
В мире этом помогать –
Дело самое святое,
Так меня учила мать…
И когда бывает худо
Самому от всяких бед,
Сам не знаю я, откуда
Мне добра струится свет.
Видно, беды мои будят
Чье-то сердце в тишине…
Все добро, что сделал людям,
Возвращается ко мне.

Верните
Мои детские года
И отберите
Взрослости приметы,
Хочу прижать я к сердцу навсегда
Друзей,
Каких светлей и чище нету…

Доверчив я и простодушен был…
Теперь
Рассудок душу мою точит…
Верните мне
Ребяческий мой пыл,
Пусть говорит душа моя,
Что хочет.
Верните мне
Дыхание весны,
Верните
Звонкий голос родниковый,
Верните
Мои сладостные сны
Под деревенским
Материнским кровом.
Возьмите
Замороженный продукт,
В придачу с холодильником берите.
И плод из сада,
Что забыл мой труд,
И сыр,
В лаваш завернутый,
Верните.
Верните мир,
Что виден из окна,
Верните детства голубые ветры,
Верните
Хворостину-скакуна,
Чтоб я сказал
Под небом безракетным.
Надежный
Прежний мир верните мне,
С волками,
Коих мы боялись, дети…
Есть хищники страшнее на земле,
Есть хищники коварнее на свете…
Есть силы разрушении и зла
Такие
На планете нашей жаркой,
Что детский страх
Перед тобой, гюрза,
Смешным теперь мне кажется
И жалким…
Верните мне
Зеленое село
И уберите
Улицы в асфальте,
Верните мир,
Где и добро и зло
Являются без маски и без фальши.
Возьмите тех,
Кто, в грудь себя бия,
Клянется в дружбе,
Тут же друга предав, -
Таких не знали
Гор моих края,
Не числилось таких
Средь наших предков…
И бабушек верните мне седых,
Хранительниц
Заветов жизни сельской,
Я к слову вкус
Перенимал у них,
У них учился
Мудрости житейской.
И девушек верните
С блеском глаз
Застенчивых,
Верните чернокосых!
Все меньше скромных девушек у нас,
Краснеющих от всякого вопроса.
И уберите с глаз моих долой
Любую
В джинсах импортных
Красотку,
Что в ресторан приходит, как домой,
И в танце корчится,
И глушит водку…
Я много пожил,
Много повидал,
Не позабыть мне никогда, что видел:
Войну страшнейшую
Мальцом застал,
В одной могиле тысячи я видел…
Позвольте жить.
Позвольте умирать
Так,
Как назначено природой людям.
Как говорит моя седая мать
«Что на роду написано,
Пусть будет».

Мечта моя к вершинам взмыла птицей,
Мечта моя ушла за окоем,
Она, видать,
Решила поселиться
Там, где уже я не найду ее.
Я мчал за нею,
На догнать не смог.
Мечты своей я удержать не смог.

Кричал: «Постой!» –
Она в ответ смеялась,
Как женщина
С улыбкой неземной.
Она такою близкою казалось,
Она играла, видимо, со мной.
Хотя б на миг ее догнать не смог,
Мечту свою я удержать не смог.

Терзает сердце мне
Ее улыбка.
Ведь для нее же я старался так!
Но выскользнула золотою рыбкой
Из рук моих –
Я сам не знаю как.
А может, это я и знать не мог,
Мечту свою я удержать не мог.

Порой такой лучистою казалось,
Такой
Зелено-трепетной весной,
И зайчиком луча
Души касалась,
И расцветала счастьем надо мной.
Но расцвести я все никак не мог
Мечту я удержать в руках не мог.

Судьбы моей
Круты дороги были –
Делами славных
Видел я людей,
Я думал: чтоб меня не позабыли,
Взвалю на сердце ношу потрудней.
Но птицу в небе я поймать не смог,
Мечту свою я удержать не смог.

В мир океанов голубых я вышел,
Весь мир, казалось, молод был и свеж,
Я мчался все быстрей,
Все дальше,
Выше
На скакуне мечтаний и надежд.
Но скакуна я удержать не смог,
Мечту свою я обогнать не смог.

В словах моих –
Земной любви пыланье,
В глазах моих –
Желанье вечно жить,
В душе – мечта великого деянья,
Весь мир хотел в объятья заключить.
Но и пригорка я обнять не смог,
Мечту свою я обогнать не смог.

Я пожил на земле,
И сказать я могу:
Наша жизнь –
Испытанье на каждом шагу.
Мир не вечно весенний –
В облаках не витай,
На успех и везенье
Надежд не питай.
На удачливых глядя,
Надежд не питай,
Ни на «теть», ни на «дядей»
Надежд не питай.
Не доходное место
Надежд не питай,
На живущих беспечно
Надежд не питай.
На живущих, как тени,
У богатства в плену,
На берущих за деньги
И диплом, и жену.
Кто свой облик меняет,
Как меняет халат,
Кто других обвиняет
В том, в чем сам виноват.
На пустые фанфары
Надежд не питай,
На плывущее даром
Надежд не питай.
Не откроются двери
Сами в счастье, как в рай,
На пустые химеры
Надежд не питай.
Наша жизнь – испытанье,
Не уйти от него,
И надежды питай ты
На себя самого.

Джабир Новруз

23

Амаль, спасибо! Вот тут биография Дж. Новруза.

24

Самед Вургун. "Азербайджан".

25

Весь оставшийся смысл жизни

Длинную очередь мы увидели, придя в мир.
Длинную, как Китайская стена,
и живую людскую изгородь.
“Что раздают?” — спросили мы с интересом
у стоящих в очереди.
Но никто не откликнулся,
не сломалась печать уст.
Молчаливыми и озадаченными были все.

Пришлось и нам встать в очередь,
“Эти люди не стали бы здесь попусту стоять,
они что-то знают”, —
решили мы.
Когда настал наш черед,
мы поняли,
что стоим в очереди за смертью.

Всё так быстро началось и завершилось...
Всё настолько затянулось…

Азад Яшар

26

И ЖИЗНЬ ОДНА У НАС… И СТРАНСТВИЕ ОДНО

Признание первое

Не верь глазам моим — солгут и не моргнут.
Не верь слезам моим — солгут и не просохнут…
Не верь словам моим — обманут и не охнут.
Я так же сам обманывался… Опыт.
Я так же сам проваливался в омут
Бездонных глаз и фраз… Не верь. Они солгут.

А ты, — как странно, — говоришь, — не всем дано…
Такое, — говоришь — случается не с каждой,
Такое, — говоришь, — случается однажды,
Все остальное, — говоришь, — уже не важно.
И в странствие пускаешься отважно…
И жизнь одна у нас… И странствие одно.

Признание второе

Я хочу темноты,
Я прошу темноты,
Темноты черноты
Простоты пустоты.

Вы меня в темноте
Потеряйте, прошу!
Не ищите меня,
Я же вас не ищу!..

В темноту, в никуда,
Провалюсь, пропаду,
Вот, где я никогда
Никого не найду.

В ту — хоть выколи глаз,
Тьму последнего дня,
Чтоб не видеть мне вас,
Вам не видеть меня.

В беспросветную тьму
Без имен и примет…
Где когда-то пойму
И приму белый свет.

Камал АБДУЛЛА

27

Ошибку поняв, становлюсь сильней

Пойми меня, читатель дорогой,
И ты послушай, критик досточтимый,
Не надо пустословить надо мной.
Когда застанет меня лесть в упор,
Которой сторонюсь я безотчетно,
Тогда стою, поднять не смея взор,
Стою, как будто виноват я в чем-то.
Не расточайте в адрес мой похвал,
Не возносите в суесловном хоре
Моих стихов,
Иначе я пропал
От дифирамбов наших, как от хвори.
Съедала многих слава, как болезнь,
Кто поддавался власти ее цепкой…
Нужна не расслабляющая лесть,
Нужна мне ваша строгая оценка.
Взгляните откровенно мне в глаза,
Скажите правду – что на свете стою?
Пусть грянет гром,
Пусть высветит гроза
Ошибки все, допущенные мною.
Проймите душу истинным стихом,
Мой стих незрелый по ветру развеяв.
Пускай обиды подступает ком, -
Поняв ошибку,
Становлюсь сильнее!
Задетый за живое, становлюсь
Поэтом,
У высоких чувств во власти…
Назвать я мертвецами не боюсь
Всех пишущих без боли и без страсти.
Я видел их,
Безжизненных богов,
Что воспевают собственные даты.
Я видел, как в пучине сладких слов
Тонули их и души, и таланты.
Мне было видеть «идола» дано,
Позеленевший от похвал отравы,
Не пишущий давно,
Он все равно
Купался в шумном океане славы.
Ничто не утоляет его спесь,
Ни ордена, ни премии, ни званья,
С тех пор как он сподобился воссесть
На постаменте давнего признанья.
Уже стал низок постамент ему,
Мечтает он о более высоком,
Хоть стих его – ни сердцу, ни уму,
Хоть сам уже он стал пустым, как кокон.

Пойми меня, читатель дорогой,
И ты послушай, досточтимый критик,
Не надо слов похвальных в адрес мой,
Цветов и комплиментов не дарите.
Меня не пеленайте, как дитя,
Под голову подушку не кладите.
Стихам моим венки из роз претят,
Стихи мои простые пощадите!
Я не хочу на чьей-нибудь стене
Иконой стать,
Хочу я быть на свете!
Хоть сто похвал произнесите мне,
Не попадусь я в липкие их сети.

Моя награда на земле – мой труд,
С его вершины на меня глядите.
Коль медлю с пробужденьем поутру,
Насмешкою с постели поднимите.
И если я впаду хотя б на миг
В зазнайство недостойное –
Казните.
Сожгите мой самодовольный стих,
Всех пожар веселый созовите.
Не бойтесь на любимую мозоль
Мне наступить –
Больнее наступайте!
На раны мои посыпайте соль,
Душе моей покоя не давайте,
Пускай невмоготу бывает ей,
Но вы, друзья, не думайте об этом.
Когда мне больно – становлюсь сильней,
Когда страдаю – становлюсь поэтом.

Джабир Новруз

28

Тогда посмотрим, каково тебе…

Еще гордишься,
Высоко паря,
Не видя никого из окруженья.
Повремени,
Придет твоя пора,
Пора и твоего ниспроверженья.
Ты рухнешь вниз,
Забыв про свою спесь,
Поняв, что воспарить уже не сможешь.
И пред людьми
Предстанешь весь, как есть,
И, как оружье,
Полномочья сложишь.
Тогда предстанет всем твое нутро,
Тогда увидят люди,
Как черно в нем…
Свои пороки прячешь ты хитро
За важною личиною чиновной.
И думаешь лишь о себе самом,
О славе собственный
Твои раденья,
Но на песке ты строишь себе дом,
Наступит время твоего паденья.
Прошу тебя,
Тогда мне покажись,
Хотя на вид ты будешь как калека.
Как о скалу,
Ударившись о жизнь.
Быть может, примешь облик человека.
Уста твои
Не знают слов души.
Рука твоя
Добра не совершила.
Тоскуют ноги:
Но земле пошли б,
Да у подъезда начеку машина.
Ты в грязь не ступишь туфлею своей,
Представишься
Всегда в достойном виде.
На свете много всяческих камней,
Но каменней тебя
Нигде не видел.
Еще силен ты
И опасен ты,
Хотя, по сути, - щепка в океане.
В глазах твоих
Тщеславные мечты,
Ты подчиненных видишь как в тумане.
Но состоится правый приговор,
Не может
Никакого быть сомненья.
Еще на высоте ты
До сих пор,
Но близко время
Твоего паденья.
Все переменится в твоей судьбе,
И выявятся все твои пороки.
Тогда спрошу я:
Каково тебе
У настоящей жизни на пороге?!

29

Что значит море

Что значит море? –
Нива голубая.
Что значит море? –
Синий город рыб.
Волна ли,
конь ли,
на дыбы вставая,
Роняет пену у скалистых глыб?
Что значит море? –
Таинство вселенной,
И музыка ее,
и песнь,
и стон…
То чуть рокочет,
то бушует гневно,
То словно агнец,
то как злой дракон.
То, как ребенок,
плещется беспечно,
То шквалом налетит –
всему конец!
То застывает в думе бесконечной,
Как величавый и седой мудрец…
Что значит море? –
Труженик бессонный,
Что никогда
не кончит дел своих…
поглотит вмиг
порой
в него влюбленных
И долго после
отпевает их.
Что значит море? –
Голос дали дивной,
В которой то сияние,
то мрак.
Исходит море
песней лебединой
И эту песнь
не допоет никак.
А может,
мать дитя найти не может,
И потому смятенье в нем и страх…
Нет, не вернулся сын с войны,
похоже,
И потому оно всегда в слезах!
То славу воспоет оно отважным,
То стон издаст, кого-то хороня…
Его корабль таинственный однажды
В забвенья край
доставит и меня…
Оно само умрет в свой срок –
не так ли? –
Хоть миллионы лет до той черты,
И высохнет,
бескрайнее,
до капли,
И обнажит
великих гор хребты..

Джабир Новруз

30

Формула счастья

Не ищи его в безоблачном небе,
Улыбнулся миг – и в прошлое канул,
Оглянулся – то ли был, то ли не был,
Как в забытую любовь глянул…
     
А рецепты с виду очень простые:
Коль любовь твоя – не сказки, не бредни,
Просыпайся по утрам, как впервые,
Проживай свой каждый день, как последний…
     
Не завидуй, а стремись к достиженью,
Иногда сам путь достойнее цели,
Друг в обиде – то твоё униженье,
Будь надёжен и в потехе и в деле…
     
Всё сказать успей, желанья – осмыслить,
Оглянись в пути - дорогу увидеть,
Научись людей любить без корысти
И умей своих врагов ненавидеть…

Эдуард Караш

Бакинцы
на мелодию из к/ф "Песня первой любви"
     
I
У бакинцев всех от рожденья
Есть девиз - "Namus и Hormat!"*,
С ним любые в жизни свершенья
Зрели в душах бакинских ребят.
     
Город первой любви с тех пор навсегда со мной -
С буйным ветром, с каспийской волной!
     
II
Быть друзьям опорой - учили,
Мы заветам предков верны,
Как в Баку дружили, любили -
Где б ни жили, забыть не должны.
     
Город первой любви храним в пламенных сердцах-
Ты и в мыслях у нас и в делах.
 
III
Пусть же будут счастливы дети
Всех религий, наций, "мастей",
Пусть ничто не сможет на свете
Пересечь дороги детей.
     
Город первой любви всегда окрыляет нас -
Жар бакинский в душе не погас!

Эдуард Караш

*Namus - честь, достоинство,
  Hormat - уважение, азерб.

31

В пятьдесят моих лет

Не хочу ничего в пятьдесят моих лет,
Только письменный стол,
Да непышный букет,
Да перо и тетрадь на столе –
Вот что надобно мне на земле.

Да улыбкою спутницы жизни моей
Пусть глядят
Тридцать прожитых лет на меня,
Через зимы и весны
Умчавшихся дней
Той улыбкою
Первого дня.

И еще думу думаю,
Как мою мать
Уберечь,
Сохранить,
Как из жизни своей,
Из сыновних пятидесяти
Ей отдать
Уделить ей
Из будущих дней…

Я младенцем
Навеки расстался с отцом.
Сколько раз я мечтал:
Был бы жив он теперь!
Сколько раз тосковал я до боли
О том,
Чтоб воскрес хоть на миг,
Чтоб открыл мою дверь…

Я хочу, чтобы старец предстал молодым,
Посетив юбилей мой
Полувековой,
Чтоб невестка стыдливая
Взором своим
Озарила мой дом,
Засияла звездой…

И созвать бы сейчас
Моих давних друзей
К юбилейному этому дню,
Озарить бы их нежностью,
Лаской своей –
Они верили в участь мою.

Всех созвать,
С кем бывал непросительно груб,
Попросить бы –
Пусть каждый простит
За недоброе слово,
Слетевшее с губ,
За случайную горечь обид…

И в свои пятьдесят,
Что прожил меж людьми,
Я считаю,
Позволено мне
Пожелать
Не утрачивать верность в любви
Всем влюбленным
На этой земле.

Некрасивым
Я счастья побольше б хотел,
А красавицам – больше ума.
Я б хотел,
Чтобы равным у всех был удел
На земле,
Где неравенства тьма.

Пусть на свете
Глухим
Возвращается слух,
Пусть прозреть
Поскорее слепцам.

Пусть у всех
Исцеляются тело и дух,
Пусть не будут
Пустыми сердца!

Я мечтаю
Не видеть ни боль
И ни смерть,
Миновавши рубеж свой
Полувековой,
Я мечтаю о том,
Чтоб не встретилось впредь
Мне ничтожных,
Завистливых,
Мелких душой.

Я мечтаю:
Исчезли подлец и злодей,
Вся порода их в мире
На нет сведена,
А порода достойных
И честных людей
Вырастает быстрей,
Чем моя седина.

Вижу тени ушедших
Родных и друзей…
Дай-то бог
Не узнать мне отныне утрат.
Дай-то бог,
Чтобы друг
До конца своих дней
С другом был,
Чтобы с братом
Навеки был брат.

Ничего не хочу в пятьдесят моих лет,
Только письменный стол,
Да непышный букет,
Да перо и тетрадь на столе –
Все, что надобно мне
На земле.

Джабир Новруз

32

Деньги на деньгах

Живет Америка страна,
бурлит, клокочет.
На деньгах держится она,
о них хлопочет.
Для денег – день. Для денег – ночь,
ведь время – деньги.
И стар и мал до них охоч,
отцы и дети.
Беги – добудь любым путем,
хватай, не мешкай,
С деньгами будешь королем,
без денег – пешкой.
Беги – ищи, нашел – хватай
без промедленья,
тех, кто мешает, - убирай
с дороги к деньгам.
Стоят на деньгах города,
на деньгах – веси.
На деньгах – радость и беда,
на деньгах – песни,
все на деньгах – житье-бытье,
мечты, идеи,
Готова мать дитя свое
отдать за деньги,
За деньги молодость и честь
продать девичью
Тем, у кого и в банке есть,
и есть в наличье.
Выходят замуж не любя
здесь, из-за денег.
Теряют многие себя
здесь из-за денег.
Беги – хватай, твоя судьба
звенит монетой,
Калечат многие себя
в погоне этой.
Не жить спешат – приобретать,
копить богатство,
Чтоб на деньгах ложиться спать
и просыпаться.
Коль деньги есть, ты царь и бог,
а нет – букашка,
Без денег выйдешь за порог –
пропал, бедняжка.
И черных белые гнетут
здесь из-за денег,
Приобретательства недуг
здесь год от года
Растет и поражает дух
и кровь народа.
Ни совести нет у дельца,
ни убеждений,
Дороже матери, отца
здесь стали деньги.
У человека самого
нет даже тени,
Когда нет чека у него
на те же деньги…
Все на деньгах – любовь и страсть,
почет и слава,
За деньги – все, у денег – власть,
у денег – право.
Беги – хватай. Для темных дел
простор безбрежен,
один делец, глядишь, взлетел,
другой – повержен.
За деньги здесь ввергают в прах,
за деньги – славят,
Растут здесь деньги на деньгах
и миром правят…

Джабир Новруз

33

А вот последнее стихотворение Джабира Новруза мне не понравилось. Можно подумать, что в Азербайджане не продавалось и не продается все и вся за деньги. Что же Джабир Новруз обратил свои взоры на Америку, не поведав миру, как азербайджанские офицеры продавали матерям тела их сыновей, азербайджанских же солдат, павших в Карабахе? Где был Джабир Новруз, когда новоявленные нефтебароны, ограбив простых людей, строили дворцы и небоскребы, уничтожая при этом исторический облик Баку?

P.S. Все претензии к поэту, а не к Амаль, конечно. :-)

Отредактировано Badkubi (2008-03-23 12:04:01)

34

МУХАММАД СУЛЕЙМАН-ОГЛЫ ФИЗУЛИ
(1498-1556)

РУБАИ

* * *
К вину я в этой жизни привык давно, о шейх!
Чем дальше, тем упорней зовет вино, о шейх!
Мне пить вино приятно, тебе, о шейх, - молиться...
Судить, чей вкус превыше, - не нам дано, о шейх!

* * *
Нет, от вина отречься - твоя, аскет, ошибка.
Хоть согласись, хоть думай, что мой совет - ошибка.
Я пью не добровольно: я пью, пожалуй, спьяна,
И, значит, не виновен, что пьяный бред - ошибка!

* * *
Вино ты осуждаешь, - я пью, о проповедник!
Любовь ты проклинаешь мою, о проповедник!
Мы бросим ради рая и чашу и подругу, -
Но что нам предлагаешь в раю, о проповедник?

Перевод А.Адалис

35

Здесь найдете стихи на азербайджанском, и их перевод на русский азербайджанского поэта Самеда Вургуна. http://www.samedvurgun.com/ru/serler.php

36

Гусейн Джавид был репрессирован в 1937 году. Его останки были обнаружены в Сибири, примечательно то, что его останки опознали по шарфу,  на котором были характерные азербайджанские орнаменты.  Его перезахоронили в  Нахичевани,  где он и родился. Здесь его пьесы  на русском языке: http://www.azeribook.com/poezia/guseyn_ … djavid.htm

37

Имададдин Насими (1370-1417).
Рубаи

*   *   *

Предвечен я, и вечность - мой конец.
Я и творенье мира, и творец.
Я - виночерпий пиршества земного,
Я - добрый знак для всех людских сердец.

     *   *   *

Хоть, может, мой невнятен слог, я говорю
"Дойти до истины я смог", - я говорю.
"Что я постиг, то я изрек", - я говорю.
"Что Бог во мне и сам я Бог", - я говорю.

      *   *   *

Бог - человечий сын, и человек велик.
Все создал человек и многое постиг.
Все в мире - человек, он - свет и мирозданье,
И солнце в небесах есть человечий лик

      *   *   *

Вновь к милосердному, что столь велик,
С молитвою я обратил свой лик.
Потом к любимой обратил я слово
И перед ней раскрыл все, что постиг.

       *   *   *

Прошло немало лет, прошло немало бед,
Не встретил я таких, как ты, - таких и нет.
Свидание с тобой моею целью было,
И потому всегда я видел райский свет.

Перевод Наума Гребнева

38

Имададдин Насими (1370-1417)

Рубаи

* * *

"Я - вечный свет, лишь с виду прах!" - сказал я.
"Суть всех вещей - в моих словах!" - сказал я.
Пускай не все поймут, пускай не все поверят:
"Аллах во мне, я сам - Аллах!" - сказал я.

* * *

Чтоб этот мир понять, им восхититься надо,
Чтоб свет любви познать, страдать в темнице надо,
И, если ты султан, а хочешь видеть бога,
С престолом и венцом тебе проститься надо.

* * *

Я тебя полюбил - и страшнее мученья нет,
Я по миру бродил - но нигде утешенья нет.
Всем теперь скажу: кроме губ незримых твоих,
Для души влюбленной иного леченья нет.

* * *

В чужой цветущий сад вошел я, дерзновенный,
И замер, восхищен красою сокровенной.
Склонилась лилия ко мне и прошептала:
"Ах, настоящий миг - лишь этот миг мгновенный!"

* * *

Я - вечность, ей нет и не будет конца,
Я - чудо творенья и сила творца,
Я - кравчий, наполнивший чашу познанья,
Я - свет, что пронзит все людские сердца!

перевод С. Северцева

39

Имададдин Насими (1370-1417).
Газели

* * *

Светилом счастья озарен над нами небосвод,
Венера благостных времен сияет нам с высот.

Зерцалом быть нам нарекла и отразилась в нас
Та суть, что, сущностью светла, всей яви смысл дает.

Великих празднеств близок миг - ступай в чертог святынь,
"Велик Аллах, Аллах велик!" - взывает горний свод.

Что смолк, божественный певец? Раздайся рокот струн!
Здесь кипарис, краса сердец, на благо нам цветет.

О пленники любовных мук, отверзся скрытый клад -
Внемлите страждущие, звук потока райских вод.

Навек от сердца отреши все блага двух миров:
Нам повелитель стран души сокровища несет.

Ты птицу сердца не лови в тенета плотских пут -
Нам птица счастья и любви - дар благостных щедрот!

Разящи звуки моих слов, как острый меч Али,
Который головы врагов безжалостно сечет.

Едва лишь мускус черных кос обвеял Хорасан,
Благоухание принес сменивший ночь восход!

Покинь пустыню горемык, вернись в чертог души -
Твоей любимой лунный лик на мир сиянье льет.

Когда же ты с чела сорвешь смутительный покров? -
Ведь ты повергла сонм святош в смятенье и разброд!

Грудь Насими испещрена чертами тайных букв -
Господней воли письмена он на бумаге вьет!

* * *

Кто уподобил образ твой цветущей розе иль жасмину,
Тот розу и жасмин вознес, забыв красы первопричину.

Да будет не дано вовек тому увидеть стан твой стройный,
Кто кипарис иль райский дуб в мечтах возвысил не по чину.

Да будет пощажен за грех безверец-идолопоклонник,
Когда вослед за мной тебе поклонится, как властелину.

Едва коснется кос твоих дыханье утреннего ветра -
Их мускус обратит весь мир в благоуханную долину.

О, если идол не похож на твой прелестный лик нисколько,
Зачем, пред идолом склонясь, безверец гнет в молитве спину?

Чей зрячий взор остался слеп к печальной участи Юсуфа,
Кому была корысть во зло употребить его кручину?

Кому удастся описать твоих чуть видных уст цветенье,
Тот - прозорливец и мудрец, во всем провидящий причину.

Ты говоришь и говоришь, а уст твоих совсем не видно.
Да кто же говорит без уст - я усомниться не премину.

Когда бы все узнали перл, в словах моих речей сокрытый,
Аденский жемчуг знатоки ценили б лишь наполовину.

Прекрасный образ созерцать - да есть ли что-нибудь прекрасней?
Зачем неверящий глядит не на красу, а на личину?

А Насими твоим устам хвалу возносит ежечасно:
Дано им дух вдохнуть в тела, уже обретшие кончину!

* * *

Ты - мой идол, кумир, ты мне - вера и крепость моя,
Ты - мой дух и покой, друг возлюбленный, суть бытия.

Ты - мой светоч и мрак, ты - огонь мой, светильник, мой луч,
Ты - мне гурия, свет, ты мне - рай и прохлада ручья.

Ты - нектар мой, шербет, мой бальзам и целебный настой,
Ты - целитель и врач, ты мне - милость, ты - мой судия.

Ты мне - роза, рейхан, мой цветок, гиацинт и тюльпан,
Благовонный мой сад, гюлистан мой и песнь соловья.

Ты - коран мой, урок, ты - хадис и абджад - суть всего,
Ты - молитва, ты - зов, нет вовеки тебе забытья.

Ты - мне тело и дух, ты - мой разум, рассудок и взор,
Ты - пощада и казнь, ты - и плоть мне, и крови струя.

Лишь обрел он тебя, - все, что есть, позабыл Насими:
Дивный мой кипарис, ты - всех краше, скажу не тая.

* * *

Фиалки-кудри к розе льнут, их томный запах прян,
Жасмином сердце смущено, его смутил рейхан.

А бадахшанский самоцвет - лишь отблеск твоих губ,
От уст твоих смутился перл, объят стыдом тюльпан.

А сердце мукой смятено в кромешной тьме кудрей:
В извивах кос его объял безумия дурман.

Когда твой образ создавать писец предвечный стал,
Он капли-родинки ронял, как точки зерн-семян.

Где розы выросли, скажи, подобные тебе?
Да есть ли кипарис в саду, стройнее, чем твой стан?

Взгляни на мускусный пушок у родниковых уст:
Он, словно вязь святых письмен, творцом всевышним дан.

Как сладко Насими воспел рубины уст твоих:
Вдали от сладких их речей он страстью обуян.

* * *

О, пусть твоя душа чужда утратам будет,
Пусть кубок Джама твой всегда подъятым будет!

Твоя краса - укор и розам, и тюльпанам,
И пусть твой лик всегда красой богатым будет.

Пусть на тебя сойдут блаженство, радость, счастье,
А жребий зла и мук - злым супостатом будет.

Где чанг, зурна и най, где бубны и танбуры?
Пускай их звук и звон греметь раскатом будет.

Кто страсть к тебе питал, достоин благ и счастья,
Кто ж не любил тебя - тоской объятым будет!

Вершиной твой чертог пусть в небо вознесется -
Опора на земле твоим палатам будет.

"На что тебе твой друг?" - меня соперник спросит, -
Скажу: "Он мне мечтой, надеждой, златом будет!"

Подай же мне вина! Где прочны узы дружбы,
Веселья буйный хмель пусть до утра там будет.

Повержен Насими, он умер от разлуки,
О, сжалься - он тебе всегда собратом будет.

* * *

Запала пятнышком в цветок, расцветший в поле, родинка,
Как зернышко в силках кудрей - приманкой, что ли? - родинка.

А ямки щек! Они под стать колодцу вавилонскому,
Влюбленных залучила в плен, томит в неволе родинка.

Как перлы - зубки, а уста - сродни рубину алому,
А над устами что блестит - то ль жемчуг, то ли родинка?

В стенанье ввергли соловья, как розы, щеки алые,
А пуще их - бутоны уст, а всех поболе - родинка.

В самом Египте платят дань твоим устам рубиновым,
И красотой своей слывет в Индийском доле родинка.

Раз утвердила власть свою в саду, цветущем розами,
Достойна шахской красоты и шахской доли родинка.

Ты цепи локонов своих на шею мне набросила -
Судила мне безумным быть в моей недоле - родинка.

Как ловко сердце Насими ты заманила хитростью,
И душу мне теперь гнетет до смертной боли родинка.

* * *

Прежде верная подруга не сдержала уговора -
Вот ведь как чудно случилось: вдруг с любимой вышла ссора.

Страсть к твоим волшебным чарам без следа меня сгубила,
И любовь, и торг наш бойкий - все закончилось так скоро!

Затаить в душе хотел я тайну твоего лукавства,
Только выпустило сердце мою тайну из затвора.

Страсть свою лечить не требуй, все стерпи, ведь есть надежда,
Что обидчица поможет, если сердце стало хворо.

Кто в тебя влюбленным не был, за любовь не отдал душу,
Нет ему ничуть почтенья и достоин он позора.

Извела любовь мне душу, истерзала тайной хворью:
Пуще золота я желтый, пожелтел я от измора.

О, прошу, яви мне верность - да не скажет злой соперник,
Мол, в неверности подруги и причина их раздора.

Не напрасно сладкоречьем Насими свой стих украсил:
Он в речах у сладкоустой сладость слов сбирает скоро.

* * *

Пролилась пора Навруза благостною тучей снова,
Главный шейх твердыни нашей пьет нектар шипучий снова.

Распустив бутоны, розы будто с лиц завесу сняли,
Соловей в саду заводит лад хмельных созвучий снова.

Древний мир одеждой новой весь облекся в эту пору,
Лик вселенной свеж и полон красотою жгучей снова.

Посмотри, красавец-кравчий в чашах всем вино разносит,
Всех пьяня и сам пьянея, цедит хмель тягучий снова.

Хочешь выпить сок пьянящий с гурией под сенью рая -
Выйти в сад вдвоем с любимой есть весною случай снова.

О, подай вина мне, кравчий, я нарушу покаянье,
Сокрушен зарок мой давний силою могучей снова.

Насими, доверься ветру, пусть любимой тайну скажет:
Мол, подавлен он и сломлен, пощади, не мучай снова.

* * *

Сень хумаюнова крыла и милость бога - твои косы,
Пленяют души и тела, казнят их строго твои косы.

Я кос твоих не уступлю за блага двух миров, о пери,
И не убавят ввек цены, хоть ненамного, твои косы.

Лик вечности - твое чело, и тот вовек не будет вечен,
Кто пылом страсти не любил, о недотрога, твои косы.

Суть наших душ - в твоей душе, а в косах - часть души сокрыта,
Опора душам в теле - ты, а им подмога - твои косы.

В окружьях глаз, в витках кудрей таится сила воскрешенья,
И судных дней в своих витках таят премного твои косы.

Людей ввергаешь ты в соблазн твоими черными очами,
Для всей вселенной - смута смут, мятеж, тревога - твои косы.

Лишь набежит внезапный вихрь, запутав мускусные пряди,
Велят мне дни мои в тоске влачить убого твои косы.

Твой лик объемлют две косы, но суть чела меж них едина,
Все сущее - одно, и смысл того залога - твои косы.

Мне завитки твоих кудрей шлют благовонье на рассвете,
Восход светил, чей свет во тьме скользит полого - твои косы.

И не виню я кос твоих, что им обеты рушить любо,
Даруя жизнь всему вокруг, чтут верность строго твои косы.

Явленье сущего - твой лик, он - веры праведной обитель,
Благословенный свет лачуг и мрак чертога - твои косы.

Ведут к блаженству Насими, сулят ему блаженство рая
Величье бога, правый путь и в рай дорога - твои косы.

* * *

В предвечном мире бытия провидел я любимой лик,
И знаменьем краса твоя открылась мне на свитках книг.

Нельзя помыслить естество превыше лика твоего,
Иное для меня мертво - лишенный сути бледный блик!

От мук разлуки и обид вовек мне не стенать навзрыд:
В "Насущном хлебе" был открыт мне единения тайник!

Всю суть благого тайника от волоска до волоска
По знакам мушек и пушка я на челе твоем постиг.

Ее рубинов-уст вино, что от всех утаено,
Мне было господом дано как животворнейший родник!

Из ликов, созданных судьбой, тобою посрамлен любой:
Лишь тот, что воплощен тобой, красой невиданной велик.

С тех пор, как вечны времена, и высям неба жизнь дана,
Тебе подобная луна не восходила ни на миг!

Твой лик невежда-зубоскал с людским обличием равнял,
Но где единый бог бывал, подобно людям, многолик?

"Пей, - очи кравчего велят, - налитый в кубок хмель услад:
В чертоге единенья взят сей кубок - чаша горемык!"

От века та краса была для нас величием светла,
И вечный свет ее чела навеки в нашу суть проник.

О Насими, совет в делах тебе дарует Фазлуллах,
И бытия ничтожный прах тобой с земли развеян вмиг!

* * *

Пришла весна, весна идет в красе зеленого покрова,
Забудь незрелых дум разброд, - вино в кувшинах бродит снова!

"Внемли, - мир тайн ко мне воззвал, - здесь все твое: уста красавиц,
И хмелем брызжущий фиал, и сад, расцвеченный пунцово!"

Пусть суфий чистый хмель не пьет - не обращай к нему укоров:
Ему дан высший дар щедрот - осадок, пенная основа!

Порог торгующих вином дыханием Исы овеян,
Иди за данью в этот дом - под сень их благостного крова!

Радетель истинной красы! Вкуси багряного настоя -
Стал купой роз огонь Мусы, и соловей поет бедово.

Что вечный век для головы, любви не ведавшей вовеки?
Такие головы мертвы, а мертвый груз таскать не ново!

Не дремлют недруги твои, твой каждый грех подстерегают -
О сердце, горе затаи, о тайне мук моих - ни слова!

О, пей же, мудрый весельчак, под звуки чанга, уда, ная, -
"Прекрасна радость райских благ!" - взывает глас господня зова.

К чему, душа, пустой вопрос, как я страдал минувшей ночью, -
Да только ли вчера от слез терзался в муках я сурово?

Дай, кравчий, суфию вина - у нас в чертоге исцеленья
Вином навек исцелена душа глупца и пустослова.

О Насими, пока ты пьешь, уста возлюбленной лобзая,
Ты перед ханжеством святош главу не склонишь бестолково!

* * *

Из пустырей небытия был дух святой на свет явлен:
Неизреченное тая, в сиянье явных мет явлен!

Светило истины взошло в мельчайших блестках бытия,
И свет его осилил зло - был, солнцем обогрет, явлен.

Над вечностью подъемля стяг, "Я - истина!" - воззвал Мансур -
Земле и небу вечных благ нетленный был завет явлен.

Благого лика естество, ты - свиток истины самой:
Весь сущий мир из букв его - в покровы их одет - явлен.

О воссиявшее во мгле зеркало светлого чела,
Где, на каком еще челе, всей сущности отсвет явлен?

Свет, бывший тайным, не угас: любовью ангелов храним,
Он праведникам был не раз в награду за обет явлен.

О чтущий идолов! Усвой величье господа, прозри:
Господней волей идол твой, как и любой предмет, явлен!

Отшельник, жаждущий постичь ниспосланного слова суть!
Внемли тебя зовущий клич: желанный миг бесед явлен.

О ты, кто ханжеству радел, - живущий ложью лицемер!
Каков итог свершенных дел, таков им и ответ явлен.

О шах, погрязший в злых делах на бренном троне бытия!
Едва услышишь слово "шах" - глядишь, и мат вослед явлен!

Хвала творцу! Он не суров к мужам обета и любви:
Им без зароков и постов всевышнего совет явлен.

Дар истины из двух миров просил смиренно Насими -
И был услышан страстный зов: тот дар, что им воспет, явлен!

* * *

Сравню с луною я твой лик - и тут же гибну от стыда,
Сравню тебя с людьми - и вмиг пред богом стыдно мне тогда.

Такой, как ты, и небеса не сыщут в ангелах своих:
Тебе одной дана краса, столь совершенна и горда!

О, не досадуй ты на ложь о черноте твоих кудрей:
Что в черной зависти найдешь, помимо злобы и вреда!

Тайник свиданья отопрет лишь оценивший суть твою:
Глубинный жемчуг сыщет тот, кому глубь моря не чужда.

"Где мое сердце?" - я вопрос к ней обратил, и был ответ:
"Его тенета моих кос заполонили навсегда!"

Рожден из праха, прахом вновь я стал, но ты не сыщешь в нем
Пылинки, где моя любовь не сохранила бы следа!

Тебе без сердца суждено, душа, со мною вековать:
Из пут ее кудрей оно не возвратится никогда.

"Словам красавиц веры нет!" - мне говорят, а я скажу:
"Красивым чуждо чтить обет, в их сердце верность не тверда!"

Отшельник, дружбу ты найдешь в хмельном разгуле - у гуляк:
Чем лучше ханжество святош - их лицемерье и вражда?

Тебе, чья стать - из серебра, да будет хною кровь моя:
Ведь если ты со мной добра, то мне и гибель - не беда!

О, Насими - с тобой! Ему и оба мира не нужны:
Кто предан истине, тому какая в двух мирах нужда?

* * *

Когда моя луна взойдет на небосклоне красоты,
Весь озаренный небосвод и лик луны увидишь ты.

Едва увидит райский сад твой величаво-стройный стан,
Падут и в ревности сгорят все кипарисы и кусты.

Когда, красой своей горда, с чела отнимешь ты покров,
Поникнут розы от стыда, кляня разбитые мечты.

Твой лик, сверкая белизной, затмил и пристыдил луну:
Она ущербной и больной взошла в оправе темноты.

Гадал я, в чем судьба моя, по свитку лика твоего -
В любой из сур провидел я Юсуфа дивные черты.

Ты станом в сердце мне вросла, о мой желанный кипарис, -
Меня пронзила та стрела - все силы сердца отняты.

Когда бы ты в своей красе предстала ангелам, они
Воскликнули бы разом все: "Вот лик нетленной чистоты!"

Витки курчавого пушка блестят у влаги твоих уст -
Так у прохлады родника кустятся вешние листы!

Твоих бровей крутой излом - как полумесяц в небесах,
Твоим сияющим челом все выси неба залиты.

Когда б отшельникам прочли хоть строчку этого стиха,
Их стон восторженный с земли достиг бы горней высоты!

Твои уста! Все тайны их лишь Насими сумел познать -
Кому же тайну уст своих, кроме него, явила ты?

* * *

Провидцы истины твой лик красой томящей называют.
А кудри - узами вериг, коварной чащей называют.

Все пленники любовных грез скрижалей вечных письменами
Извивы твоих черных кос и лик манящий называют.

Влюбленным суть твоих очей открыл священный стих о птицах:
Они черту твоих бровей в веках парящей называют.

И даже те, кто лгать готов, - твоих зубов увидев перлы,
Бесценной нитью жемчугов их ряд блестящий называют.

Кто видел, как твой сад влекущ, они, любовью одержимы,
Его красою райских кущ животворящей называют.

Хмельные от истомных глаз, тобой плененные страдальцы
Аскетом, затаившим сглаз, твой взор пьянящий называют.

Плененные твоей красой в ней видят след китайской кисти:
Они напрасно образ твой красой мертвящей называют.

Ты - бедствие для горемык: ты жизнь и веру похищаешь,
И люди - мукою твой лик, бедой грозящий, называют.

Все, кто душой к тебе влеком, к рубинам уст твоих стремятся:
Их верно райским родником - водой живящей - называют.

Как Насими, по свиткам книг познавшие твой образ вечный
Скрижалью истины твой лик, глаза слепящий, называют.

* * *

Лучась челом, правдиво говорит:
"Мой лик - луна и диво!" - говорит.

"О, если кипарис пленен не мной,
Что ж к розам льнет он льстиво?" - говорит.

Кичлив красой извив ее кудрей,
Но правду вязь извива говорит!

Трепещет сердце: кто стучится в дверь?
А горе "Друг твой" - лживо говорит.

"Где стан твой тонкий?" - я ее спросил, -
"Не знаю, где!" - игриво говорит.

Любой, кого про лик ее спрошу,
"В нем око мира живо!" - говорит.

Мудрец, проникший в суть ее красы,
"Она - сам бог!" - учтиво говорит.

Я косы ее с мускусом сравнил -
"Ах, ложь всегда болтлива!" - говорит.

"О, утоли, - молил я, - пыл души!" -
"Могу ли?" - горделиво говорит.

"Нет смуты, равной смуте моих глаз", -
Кумир мой справедливо говорит.

"За миг со мной всего два мира дать -
Не велика ль нажива?" - говорит.

Она игрой бровей, очес и кос
"Свиданье - миг порыва!" - говорит.

О Насими, она дыханьем уст
"Ты захмелел на диво!" - говорит.

перевод С. Иванова

* * *

"Я - бог!" - как Мансур эту истину я возгласил,
Одних озарил, а других возмутил и взбесил.

Я - кыбла для праведных, любящий друг - для влюбленных,
Ваш сад я, ваш дом, что для каждого двери открыл.

Я - зоркий Муса, что с вершины беседует с богом,
Я - светлый Синай, что пророку пути озарил.

Красу твоих грозных бровей созерцать я достоин,
В огонь твой вступаю и сам становлюсь огнекрыл.

Слиянье с творцом - вот святое вино моей веры,
И я на пиру эту чашу до дна осушил.

О ты, чьи уста словно полдень, а волосы - полночь,
Вином стань моим, стань целебным источником сил.

Во мне и вовне - ты повсюду, куда я ни гляну,
Отныне я в счастье страданья свои превратил.

Я всех восемнадцати тысяч миров повелитель,
Аллаха, сокрытого всюду, в себе я сокрыл.

Я - тайна, живучая в каждом непознанном чуде,
Я - солнце, горящее ярче небесных светил.

Пред вами отверз Насими сокровенную правду:
Я счастлив, я знаю, что бога в себе воплотил!

перевод С. Северцева

* * *

Взглянули розы на тебя, и зависть гложет их.
И сахар, покраснев, узнал про сладость губ твоих.

Ресницы бьют меня в упор под тетивой бровей,
И снова жаждет жадный взор все новых жертв моих.

Своей жестокостью едва ль меня отвадишь ты -
Дерзки влюбленные, душа враждует с телом в них.

Навылет сердце мне пронзить всегда готов твой взгляд.
Ужели взглядов для меня ты не нашла других?

Тебе не знаю я цены, о дорогая дичь!
Ты мне дороже всей земли, дороже дорогих.

Слезами вновь мои глаза сейчас кровоточат.
Готов я кровь тебе отдать из красных жил своих.

Сними с лица чадру, она затмила нам луну.
Не дай, чтоб Насими сгорел в мучениях глухих.

* * *

Все ярким солнцем твоего лица освещено,
Благоуханием твоих кудрей напоено.

Живую воду губ твоих я устыдился пить.
Как сахар, речь твоя сладка, пьяняща, как вино.

Что для себя могу просить я у небес, когда
Тебе богатство двух миров создателем дано.

Тому, кто б ножку захотел поцеловать твою,
Навек лишиться головы тотчас же суждено.

О том, чтоб мне счастливей стать, не стоит хлопотать:
С начала мира в жизни все аллахом решено.

К нам с колосящихся полей пусть долетит зефир,
Пусть будет все кругом его дыханием полно.

Тебя увидел Насими, красавица моя,
И божество с тех пор в моих зрачках отражено.

* * *

Мир не стоит, так пусть твои пройдут в движеньи дни.
Мир блеском, мишурой покрыт - обманчивы они.

Не станет время ждать тебя, оно уйдет вперед.
О прозорливый, в этот мир поглубже загляни.

Богатство всей земли - тщета, пойми, о господин!
Все блага мира от себя с презреньем отними!

Но если любишь - за нее, избранницу души,
Хоть палачу отдай себя, хоть сам себя казни!

О сердце, заблудилось ты во тьме ее волос.
Любовь, подумай обо мне, на утро ночь смени!

И если завершился мир твоею красотой,
Как Магомет, опять к луне свой палец протяни.

И если ты, как Моисей, встречаешься с огнем,
То светом чуда озарись и тайну объясни.

Ты в мире только на пять дней, но раз мужчина ты -
Ты корень мира, вырвав прочь, по-своему согни.

Да, Насими узнал теперь, что смерть к тебе пришла.
Скажи, Ширин, что мертв Фархад, потухли глаз огни.

перевод К. Симонова

40

Вагиф Молла-Панах (1717-1797)

Гошмы

Женщина, что сердцем хороша, -
Век пройдет, - она бледней не станет.
Если, словно лал, светла душа,
От невзгод она темней не станет.

Благородной красота верна,
Стройная - не сгорбится она.
Если добротой одарена,
Не изменит, холодней не станет.

Кровь ее девически чиста,
Ярче свежих роз ее уста.
Стрел острей ресницы... Лет до ста
Ранящая сталь слабей не станет.

Страшно ль совершенной жить сто лет!
Пусть уже в движеньях силы нет,
Но в глазах горит все тот же свет.
Обаянье меньше в ней не станет.

Истинное счастье - не забудь -
В той, что знает страсти скорбный путь:
К девушкам, Вагиф, не надо льнуть,
А не то спокойных дней не станет.

* * *

Темноглазая гонит меня в сердцах:
"Не подмигивай мне, не срами меня!
Здесь догадливых много, подумать страх -
Опозоришь навек пред людьми меня!"

Только вздохи да взгляды - что толку в них!
Ветер кудри отвеял от щек твоих.
Целоваться пора, мир во тьме затих.
Ни к чему тут лукавство - пойми меня!

Заклиная, моля, говорит Вагиф,
Плечи нежные жаркой рукой обвив:
"До притворства ль теперь, я и впрямь чуть жив,
Я сгорю, я умру - обними меня!"

перевод М. Петровых

* * *

Задержите в полете удар крыла:
Слово есть у меня для вас, журавли,
Вереница ваша откуда летит?
Начинайте об этом рассказ, журавли.

Очарован вами высокий Багдад,
Он прилету вашему будет рад.
Вы широкими крыльями бейте в лад,
Не роняйте перо в этот раз, журавли.

Я с возлюбленной милой давно разлучен,
Словно бабочка, я красотой сожжен.
Я ищу кареглазую среди жен.
Не видали ль вы этих глаз, журавли?

Полюбил я сурьму этих карих очей.
Пусть не сглазят и в темноте ночей,
Пусть минует вас сокол, глядите зорчей!
Я хочу, чтоб вас случай спас, журавли!

Ваша дикая песня нежна, нежна,
И душа моя радостью обновлена.
И Вагифа душа высоко взметена,
Чтобы вечно лететь возле вас, журавли!

* * *

Ты Кааба, Кербела, Мекка, Медина моя!
Ты священна всегда и благостна для меня,
Я святыней считаю изгибы твоих бровей,
День и ночь молюсь тебе, голову преклоня.

Что бы я ни сказал, - пусть не будет обид у тебя.
Я не знаю, что сталось со мной, - опьянел я, любя.
Лишь исчезнет твой стан, и я замираю, скорбя,
Ты уйдешь, и последняя ночь настает для меня.

Веру наших отцов привязал я к твоим кудрям,
Кто же больше меня изумлялся твоим кудрям,
Ухожу, свою жизнь поручая твоим кудрям, -
Эту жизнь, как залог, береги, у себя храня.

Ты мой месяц высокий, солнце мое и луна,
Жизнь, богатство, счастье мое и весна!
О тебе лишь единой мечта у меня одна,
Сказкой стали слова твои на устах у меня.

Даже райские птицы боятся твоих кудрей,
Онемели павлины от сладких твоих речей.
Я несчастен, Вагиф, из-за черных твоих очей, -
Кто б ни встретился мне на пути - пожалейте меня!

перевод В. Луговского

Газели

* * *

Кто заболеет любовью к рассыпанным локонам - тот
В ямочки нежных ланит, как в колодец Юсуф, попадет.

Кто совершенен, того постигают напасти судьбы,
Так полнолунья краса постепенно к ущербу идет.

Сильному духом - арена страданья, разлука, тюрьма,
Лишь негодяй, недостойный, не ведая скорби, живет.

Чистым и ярко блестящим выходит из горна металл.
Пламя металл от изъянов очистит, но угли пожрет.

Вот рассыпаются кудри, скрывая любимой лицо,
Ибо лицо, как предатель, смятенье души выдает.

Клады таятся в развалинах, так же для чистых душой
Часто бывает прибежищем всяческой скверны оплот.

Так же, как черная родинка прекрасноликой к лицу,
Радость украшена грустью и праздник - годиной забот.

О Видади! На мученья разлуки тебя и меня,
Словно Юсуфа-Канана, жестокий обрек небосвод.

Ты ж для любви, для цепей ее стар, - отойди, Видади!
Пусть молодой их Вагиф за тебя, за себя понесет.

* * *

Своей весенней красотой цветок любой затмила ты.
Прекрасным станом ствол живой тубы святой затмила ты.

Красавица вселенной всей - пыль под сандалией твоей.
Над Искандаровой главой серп золотой затмила ты.

Благоуханье кос твоих дороже мира для меня.
Небесный мир передо мной и мир земной затмила ты.

Я - раб дуги твоих бровей, мне больше нет пути в михраб, -
Каабы свет, свет божества, день огневой затмила ты!

И если страждет, как Меджнун, Вагиф и гибнет, как Фархад,
Лейли - сияющей душой, Ширин - красой затмила ты.

перевод В. Державина