Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Азербайджанская поэзия

Сообщений 61 страница 72 из 72

61

Gilavar
Несколько рубаи Насими в переводе на русском языке есть в этой теме - сообщения 41, 42

62

Gilavar написал(а):

Самый его мощный стих, по-моему, этот

Возможно, Вы могли бы предложить свой вариант перевода? например, не знаю, что такое за облачение gəbayi-susəni, и наверно əgninə это əğninə?

63

ehnaton написал(а):

Возможно, Вы могли бы предложить свой вариант перевода? например, не знаю, что такое за облачение gəbayi-susəni, и наверно əgninə это əğninə?

Cейчас попробую...

Eşq dəryasında qəvvas olmasan mərdanəvər
Keçmə namərd körpüsündən, qoy aparsın su səni.
Dün bənövşə seyr edər, gördüm nihani gəşt edir
Dilbəra geymiş əgninə bir qəbayi-susəni.

В пучине страсти пловцом бесстрашным если ты не станешь
Не смей спасаться через мост бесчестья, пусть унесет тебя поток бурлящий.
Узрел вчера я как рубашку меняла прекрасная фиалка
Красавица оделась в наряд из сверкающих цветов.

Увы, увы, перевести восточную поэззию адекватно практически невозможно. Теряется характерная для этой школы игра словами и смысловыми значениями. Четверостишие построено на эффектном противопоставлении и обыгрывании пар: bənövşə-süsən, nihan-qəba, körpü-su. Первое двустишие словно высечено на камне, чувствуется, что его написал воин. Второе - глубоко чувственное, одновременно лирическое.

Qəbayi-susən - что-то вроде "цветочный наряд". Susən, если не ошибаюсь, название цветка, как и bənövşə.

Əgninə - в азербайджанском издании идет именно так, пишется через گ. В тегеранском сборнике издательства "Аль-хода" по версии Исмаилзаде Дузала, вообще, допущена какая-то нелепость. Так, у него первое двустишие идет как:

Eşq dəryasında qəvvas olusan mərdanəvər
Keçmə namərd körpüsündən, qoy aparsın su səni.
Dün bənəfşə seyr edə gördüm nihani gəşt edər,
Dilbərim əgninə geymiş bir qəbayi-susəni!

(разумеется, восклицательный знак на совести агайе Дузала, в первоначальном тексте такого быть не могло. :-( Про бессмыслицу, допущенную в первом двустишии, вообще не говорю...)

Вообще, таких огрехов в тюркских текстах, изданных в Иране - полным-полно. Сказывается слабая традиция печатания именно на тюркском, особенно на латиннице - вообще, катастрофа. Рисале печатают с грубейшими грамматическими ошибками. Впрочем, с русским текстом у господ иранцев положение не лучше - допускают ошибки буквально на каждом шагу. А персидский текст у них хорош, особенно  парадные экземпляры, издают безупречно, вроде прекрасного тома газелей Хафиза, который я недавно видел в "Аль-хода" у нас в Баку. Иллюстрации божественные: фэнтезийные фэрэште, крылатые красавицы в длинных одеяниях, измученные старцы в лохмотьях в пустыне, традиционно пьяный в стельку Хафиз, беспечно спящий под деревом в Ширазе с разневанным эмиром Теймуром на коне у дороги.  С удовольствием куплю его.

Простите, увлекся :-(

Отредактировано Iu.M. (2008-10-26 13:53:31)

64

Кстати, сама история выбора такого странного псевдонима (Хатаи) шахом Исмаилом весьма любопытна. Будучи фанатичным приверженцем  шиитского мазхаба джафари, да еще с претензиями на мессианство,  с происхождением от имама Гусейна (рА) и даже, кажется, не кого-нибудь, а самого шаха Гуруша (чего греха таить, было и такое...), он возымел странное желание - вскрыть могигу Хурра, удивительной личности, одного из мучеников при Кербеле. Хурр был весьма преуспевающим человеком, военачальником халифатской армии, обложившей лагерь имама и его приверженцев. В день битвы он неожиданно перешел на сторону шиитов и первым погиб в сражении.

По легенде, мощи погибших при Кербеле - нетленны. Шах Исмаил возымел желание это проверить. Согласно преданию, он велел поставить шатер над могилой Хурра и принялся копать с двумя воинами. Когда могила Хурра была вскрыта, он увидел, что труп его, действительно, нетронут разложением и даже повязка на лбу пропитана кровью.

С тех пор он взял себе псевдоним "Хатаи" - "совершивший проступок".

Самое удивительное, что эпопея со вскрытием могил (для проверки "нетленности") после не очень красивого поступка шаха не прекратилась. Этим, если не ошибаюсь, грешили шах Аббас Великий и Надир-шах Афшар.

Отредактировано Iu.M. (2008-10-26 12:58:33)

65

АШУГ АЛЕСКЕР.

Ашуг Алескер Алимамед оглы (1821, Агкилиса, — 1926, там же), азербайджанский народный поэт-импровизатор (ашуг). В поэзии продолжатель Молла Панах Вагифа. Создавал ашугские напевы на свои стихи на азербайджанском языке и виртуозно исполнял их на сазе; был также сказителем. Репертуар А. А. охватывал десятки классических дастанов и ашугских напевов. Его интимная лирика популярна и в наши дни.

Творец тебя создал в прекраснейший день,
Мечты о тебе я на сердце ношу,
От жажды сто ран на груди у меня,
О, вылечи мне хоть одну, я прошу!

В гранат твоих персей влюблен я давно,
Мне днем от рыданий, как в полночь, темно.
Как фениксу - жаждать огня мне дано,
Сычей вместо соколов не выношу.

Так плачь, Алескер, никого не виня.
Я вижу, как феникс встает из огня.
Глаза твои в горе ввергают меня,
Лицо мое блекнет, я горько грущу...

Перевод Константина Симонова.

Отредактировано Faridbey (2008-11-23 14:48:56)

66

ГУСЕЙН ДЖАВИД (1884-1944). Поэтические отрывки из пьесы "Шейх Санан".
http://azeribooks.narod.ru/poezia/gusey … _sanan.htm

... Шейх-Санан (вдохновенно)

Кавказ, Кавказ, какой блаженный роздых,
Кристальная вода, прозрачный воздух!
Как поэтичен этот божий край...
Как будто низошел на землю рай.
Да, здесь любой, кто созерцает это,
Невольно превращается в поэта.
Ласкают взор зеленые холмы,
И умиротворяются умы.
Послушаешь - бог весть, цветы запели
Иль соловьи высвистывают трели,
Иль речки колыбельную поют...
Леса, луга-божественный приют!
Под снегом блещут пики гор орлиных,
Сиянье отражается в долинах,
Ввыси плывут цветные облака,
Гармония опять душе близка.
В полдневный жар и солнце здесь нежгуче,
А ночь всегда сродни мечте певучей.
Река Кура-совсем особый мир:
То лунный свет, безмолвья тайный пир,
То в ярости, не знающей препоны,
Бурлит и издает глухие стоны.
А над рекой, над клекотом зыбей
Порхают стаи сизых голубей
В игре, в погоне милой и беспечной,
Как волны, утекающие вечно.
Куда, куда спешит их караван?
В небытие? В предвечный океан?
Куда стремятся? Что их в путь умчало?
Незрим конец, неведомо начало.
Не это ль суждено на свете всем?
Приходим и уходим, но зачем?!

***

Шейх-Санан (указывая на солнце)

Друзья, сияет солнце - и оно
Свой излучает свет на всех равно:
На тюрка, на иранца, на араба -
И не слабеет; мы ж порою слабы.
А между тем дано светить и нам:
Светило духа - это наш ислам,
Он осветил лачуги и чертоги,
Он говорит об истине и боге.
Есть цель у нас, святыня, благодать,
Однако же не надо забывать,
Что суесловы тупо и упрямо
Стремятся извратить закон ислама,
Что лжеученых бесконечный спор
За буквой дух скрывает до сих пор.
Но так же как един творец вселенной,
Един Каабы камень несравненный, -
Един коран... Коль нет на нас вины,
И мы единство утверждать должны.

Отредактировано Faridbey (2008-11-23 15:27:37)

67

Мухаммад Хусейн Шахрияр

Без тебя птице сердца не взмыть в синеву из тумана, Азербайджан,
Твои светлые дни будут в памяти жить осиянно, Азербайджан!

Я - вдали от тебя, но живу лишь любовью твоею,
Ты - как сердце мое, ты как в сердце глубокая рана, Азербайджан...

Знает мир: твоей силой, богатством твоим первозданно
Изобильною стала и вольной держава Ирана, Азербайджан!

Как Фархад для Ширин в дни восстания ты для Ирана
Рассекал свою голову острой киркой беспрестанно, Азербайджан.

Научились мы в школе любви умирать за отчизну...
О, душа без отчизны - ничто, холодна, бездыханна, Азербайджан!

Чтобы вырвать Иран из когтей кровопийцы-тирана,
Ты себя окропил алой кровью, сражавшийся рьяно, Азербайджан.

Где же воля твоя? Будут стянуты руки доколе?
Сколько будут сердца тосковать, изнывать от обмана, Азербайджан?

Дал героев Ирану, шахидов явил, но в награду
Получил только горе и горькую скорбь от Ирана, Азербайджан.

Сколько детям твоим на чужбине скитаться?.. Опомнись!
Взявшись за руки, встань, пробудись, как порыв урагана, Азербайджан!

Жгучим пеплом разлуки главу посыпаешь... Довольно!
Или волю добудь, иль сгори, полыхая багряно, Азербайджан!

Словно сердце твое, стонет сердце в груди Шахрияра,
Мой бальзам - твоя воля! Лекарство твое долгожданно, Азербайджан!

Перевод М.Синельникова

68

Абу  Низам Мухаммед Фелеки (1126-1160)

КАСЫДА
 
Никого, кто мне в беде поможет, нет
Что мне делать? Счастья в жизни тоже нет!

Изможден я ожиданьем, как аскет,
Но иного, как терпенье множить, - нет!

Не дивлюсь я, что надеждой не согрет,                     
Если в сердце для надежды места нет.

И у звезд, что мне пророчат столько бед,                     
На судьбу мою иного взгляда нет.

Злою осенью былого счастья сад 
Поражен, и на весну надежды нет!

Я — в оковах, словно стал бесноват, 
Только бес не осаждал меня, о нет!

Долго ль помощи у всех просить могу?                     
Кто поможет? У меня и друга нет!

Род отсюда мой, но, право, не солгу.                       
У меня друзей здесь не было и нет.

От вина, что для веселья пьют везде,
Мне досталось лишь похмелье, - счастья нет. 
Есть беда, но много хуже, что в беде                 
Никого, кто разделил бы горе, нет.

В сердце — рана, телом болен я и жить                   
В государевых оковах — силы нет.

Чашу горькую придется мне испить:               
Шах не знает о моих стенаньях, нет!

Повелитель! Пощади! Ведь на земле,                 
Если ты не пощадишь, — пощады нет.

Пусть я страхом пред тобой подобен тле, — 
Мудрецов стыдиться мне причины нет.

Меч — возмездие заслуженное мне,                   
Если б не был я проучен им вполне.

О, прости меня, хотя б на этот раз,   
Хоть и сил молить об этом нет сейчас.

Предположим, что скорблю в темнице я,                   
А от цепи у меня страданий нет, —

Но смертельна и немилость мне твоя:   
В дни приемов для меня приема нет!

Не гони меня от ясных глаз твоих,       
Больше сил, чтобы сносить мученья, нет.

Ночи нет, чтоб из кровавых слез моих   
На коленях не остался лалов цвет.

Чтобы вымолить от смерти амулет,     
За тебя всегда молюсь, — иного нет.

Боль страшна затем, что послана тобой, —                   
Перед муками иными страха нет. 
Стало золото мое моей бедой,
Но разумному — нужды в богатстве нет.

Прикажи мне дать хоть в крепости жилье, —               
В этом месте у меня ведь воли нет!

Узник бедный, да еще дитя мое, —                   
Кроме нас, в моем роду живых и нет.

Так страдаю, самого себя кляня,
Что вздохнуть хоть раз единый силы нет.

Утонул я в море бед, и у меня
Даже скорби о безбрежности их нет.

69

Иззеддин Гасан-оглы (1272-1348)

Ты душу выпила мою, животворящая луна.
Луна? — Краса земных невест! Красавица — вот кто она!

Мой идол! Если я умру, пускай не пенится графин.         
Какая пена в нем? — Огонь. Он слаще красного вина.

От чаши, выпитой с тобой, шумит у друга в голове.                   
Какая чаша? — Страсть моя. Любовь — вот чем она пьяна.

Царица! Сладкой речью ты Египту бедами грозишь: 
Все обесценится, падет на сахарный тростник цена.

Покуда амбра не сгорит, ее не слышен аромат.           
Какая амбра? — Горсть золы. Какой? — Что в жертву предана.

С младенчества в душе моей начертан смысл и образ твой. 
Чей смысл? — Всей жизни прожитой. Чей образ? — Снившегося сна.

Гасаноглы тебе служил с той верностью, с какой умел.                   
Чья верность? - Бедного раба. Вот почему любовь верна!

70

Иззеддин Гасан-оглы (1272-1348)

Безжалостна она и весела. Что мне делать?                     
Сгубила сон, покой мой унесла. Что мне делать? 

Пусть обвиняют люди, пусть корят за стенанья:
Я был влюблен — и вот сожжен дотла! Что мне делать?

День на дворе: не повидаться днем с луноликой!
Ночь за окном: лишь звездам нет числа! Что мне делать?

Украла сердце, а сама ушла не прощаясь!
Где сердце, где душа? Повсюду мгла! Что мне делать?

Измотанный вконец, не нахожу исцеленья.                 
Неряшлив стал и запустил дела. Что мне делать?

Аллах дарует милость, да не всем — лишь красавцам! 
Гасаноглы он столько сделал зла! Что мне делать?

71

Имадеддин Насими

От алых губ твоих нисходит благодать.
Так твой сияет лик, как солнцу не сиять.

От твоего лица полуденное солнце
Заимствует свой свет, чтоб над землей блистать.

Кто взглянет на тебя, сгорит в любви, но лучше
Нам от любви сгореть, чем от тоски увять.

Твой стан чудесный ствол, чьим маслом благовонным
Не всем из нас дано светильники питать.

Из рук твоей любви взять и пригубить чашу
И пасть к твоим ногам – вот мне о чем мечтать.

Кто левое свое на правое меняет?
Мне ж нечего менять и не на что менять.

В твоих сетях моя душа как птица бьется,
Освободится вдруг и попадет опять.

Твой каждый завиток струит благоуханье,
Но Насими его не суждено вдыхать.

Перевод: К.Симонов

72

Имадеддин Насими

Мир не стоит, так пусть твои пройдут в движеньи дни.
Мир блеском, мишурой покрыт - обманчивы они.

Не станет время ждать тебя, оно уйдет вперед.
О прозорливый, в этот мир поглубже загляни.

Богатство всей земли - тщета, пойми, о господин!
Все блага мира от себя с презреньем отними!

Но если любишь - за нее, избранницу души,
Хоть палачу отдай себя, хоть сам себя казни!

О сердце, заблудилось ты во тьме ее волос.
Любовь, подумай обо мне, на утро ночь смени!

И если завершился мир твоею красотой,
Как Магомет, опять к луне свой палец протяни.

И если ты, как Моисей, встречаешься с огнем,
То светом чуда озарись и тайну объясни.

Ты в мире только на пять дней, но раз мужчина ты -
Ты корень мира, вырвав прочь, по-своему согни.

Да, Насими узнал теперь, что смерть к тебе пришла.
Скажи, Ширин, что мертв Фархад, потухли глаз огни.

Перевод: К.Симонов