Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Алишер Навои

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Алишер Навои (перс. علیشیر نوایی) (Низамаддин Мир Алишер)
Выдающийся поэт-гуманист Востока, поэт суфийского направления, государственный деятель тимуридского Хорасана Алишер Навои родился 9 февраля 1441г. в столице Хорасана Герате
(город, который находится на территории Афганистана).
Алишер Навои был воспитан в литературной среде - его отец был знатоком поэзии, дядя и двоюродный брат – стихотворцами. Уже в четыре года Алишер наизусть декламировал стихи известных поэтов, а в пятнадцать был признанным поэтом.
Алишер Навои учился в разных учебных заведениях Герата, Мешхеда и Самарканда.
В одной из школ учился вместе с Хусейном Байкарой, будущим правителем Хорасана.
И, когда Хусейн (ценитель изящных искусств и поэт), пришел к власти, он призвал бывшего «одноклассника» ко двору, сделав своим мулазимом (приближенным).
При дворе Султана Хусейна Алишер Навои анимал высокие должности сначала был мухрдаром
(хранителем печати), затем – эмиром дивана, Навои оказывал покровительство и поддержку
многим деятелям науки и искусства, пользовался популярностью среди народа.
По его непосредственной инициативе на берегу канала Инджил был возведен крупный культурно-общественный комплекс: медресе, ханака, библиотека, больница.
Алишер Навои писал на языке фарси, под псевдонимом Фани (бренный), но главные произведения были написаны псевдонимом Навои (мелодичный) на литературном чагатайском (староузбекском) языке, на развитие которого оказал заметное влияние. Алишер Навои является основоположником узбекской литературы и языка. Его творчество дало мощный стимул эволюции литературы на тюркских языках, в особенности чагатайской и воспринявшей её традиции узбекской.
Алишер Навои оставил большое литературное наследие. Навои составил диван (сбоник  стихов),
которые вошли в него под названием «Сокровищница мыслей» (большую сборника составляют
газели – их 2600); Сборник состоит из четырех книг «Чудеса детства», «Редкости юности»,
«Диковины среднего возраста» и «Полезные советы старости».
В 1483 году Алишер Навои приступил к созданию «Хамса» («Пятерицы»), которую создавал в течение двух лет. Создал философскую поэму «Язык птиц»; составил антологию (тазкире), куда включил бейты своих современников; написал трактаты по филологии и поэтике, и многое другое.
Был членом дервишского (суфийского) ордена Накшбандия, и, следуя этике суфия, жил очень скромно (не был женат и не имел гарема).
В конце жизни оставил государственные дела, полностью посвятив себя литературе и науке.
3 января 1501г. великий поэт Алишер Навои умер и был похоронен в городе Герат.

отредактировал Бахман

2

Из дивана "Чудеса детства"

* * *

Над бездной между двух миров мелькнула тень красы твоей,
И на базаре бытия тоска смутила всех людей.

За покрывалом тайны ты, но лишь откинешь свой покров,
В тоске влюбленные глядят на ту, что все светил ясней.

Когда над капищем лугов твой лик прекрасный засверкал,
Как саламандра, запылал к тебе любовью соловей.

Зачем от зеркала Меджнун безумных не отводит глаз,
Когда в прозрачной глубине не видит он Лейли своей?

Что для Вамыка сотни дев, открывших лица перед ним,
Ведь не открылась перед ним Азра, что все ему милей!

О, если б вовремя Фархад узнал бы о любви Ширин,
Своею кровью на горах он не окрасил бы камней.

Желтеет солнце, а потом, стыдясь, краснеет потому,
Что ты взрастила сотни роз, и солнца каждая светлей.

Когда б не обратила ты в пылающий цветок свечу,
Зачем бы страстный мотылек сгорал в огне ее лучей?

Когда бы стал каламом шип и розу рая описал,
О Навои! тогда б немой заговорил, запел о ней!

* * *

С чашей винною стоял я в светлый день в моем саду.
Пил я чашу слез кровавых, я в печали пил беду.

Без нее могу ль я выпить чашу чистого вина?
Сила где и где решимость? Мощи в сердце не найду.

Стало чашей, полной горя, сердце грустное мое.
На глазах застыли слезы - пузырьками на пруду.

Поняла она, что воля не крепка в моих руках, -
Стала нежной, словно чаша. От нее куда уйду?

Чашу выпив, засмеялась, и меня, хмельная, вмиг
Ласками ума лишила, я в безумном был бреду.

В чаше сердца отразилась, словно в зеркале, она.
Лучше сердцу на жаровне жариться, чем стыть на льду.

Счастлив будь в раю свиданья в этот миг, о Навои!
Ибо после - вновь разлука и мучения в аду.

© Перевод Н.Лебедева

3

Из дивана "Редкости юности"

* * *

Красота твоя восходит, словно солнце, надо мной,
Блещешь ты - и каждый атом ощутим, как свет дневной.

Каждых сумерек истома - эта мгла волос твоих.
Лик твой бел - и зори утра светят дивной белизной.

Что достойно отражаться в зеркалах твоих очей?
В них сверкает устремленье, отражен весь мир земной.

Ночь настанет, и влюбленный оглашает воплем мир
В час, когда сияет небо, озаренное луной.

Во вселенной кто найдется, чтоб принять твою любовь?
Только я! Пусть я безумец, - не дерзнет никто иной.

Кто сказал мне: "Эй, влюбленный, ты и любишь, и любим"?
Ревность - знак неистребимый, эта страсть - клинок стальной.

Между мыслью и словами нет единства, Навои,
Если ты язык свой в жертву не принес любви одной.

* * *

Познал вино - и от глупцов, от их речей свободен я,
От самохвалов, от святош и от ханжей свободен я.

Подвижники в монастырях не знают прелести вина.
Хвала всевышнему! Без них мне веселей, свободен я.

Из тесной кельи в кабачок любовь забросила меня.
Моя темница далеко! От всех цепей свободен я.

Но где жестокая моя? Ах, если бы она пришла
И стала бы со мной нежней! Ведь только с ней свободен я!

Погибну от разлуки я. Эй, виночерпий, кубок дай!
Похмелье кубком исцели, чтоб стал скорей свободен я!

Все песни звучные свои в злосчастьи черпает поэт.
О Навои! Не говори: "От злых страстей свободен я".

* * *

Боль утраты в каждом миге, если друг покинул дом.
Тяжело бродить по следу и утрату видеть в нем.

Диво ль горе испытавшим лик вселенной волновать
Ураганом буйных вздохов, непрестанным слез дождем!

Мчусь я, пламя источая, псом взбесившимся мечусь.
Робким лучше сторониться, не ходить моим путем.

Я мечусь в степи разлуки. Где ты, солнце, где мой друг?
К тени рвусь, бегу от тени, злым безумием влеком.

Вот валяюсь я, усталый, у подножия горы.
Странно это - туча плачет и скорбит со мной вдвоем.

Голову любовь снесла мне, - поздно попрекать меня:
Обезглавленному уши не смешно ли рвать потом?

Чтобы стало невозможно речи века понимать,
Подойди, о виночерпий, опьяни меня вином!

Ты заносчива и вечно проклинаешь Навои, -
Он тебя благословляет, счастлив быть в плену твоем.

© Перевод Н.Лебедева

4

Из дивана "Диковины среднего возраста"

* * *

Как любит с гладью вод пловец-индус рукой играть,
Так любит, расплетясь, коса с ее щекой играть.

Она, чей беззаботный вздох мне сердце увлажнил,
Еще дитя. Как хорошо ей, молодой, играть!

Колдует зеркалом-лицом и я заворожен:
Умеют резвые глаза моей бедой играть!

Как любит фокусник-цыган поигрывать клинком,
Так любит родинка ее с ее косой играть.

Любовь преследует меня, смеется надо мной, -
Собака, за лисой гонясь, вольна с лисой играть.

Вино играет с Навои, - как зашатался он!
Так любит ветер с деревцом в день грозовой играть.

* * *
Это - двух светил сиянье, двух прекрасных роз расцвет.
В сердце горе: ведь сегодня двух ланит померкнет свет.

Я однажды стан твой нежный увидал - и вдруг постиг,
Что ни тела нет желанней, ни души милее нет.

Бьешь меня лукавым взглядом - кровь течет из ран моих,
И в глазах мелькают розы, и сверкает красный цвет.

Будь внимательной и чуткой к этой повести моей,
Ведь о ней не только город, весь о ней толкует свет.

Словно смерч в пустыне горя - без Лейли своей Меджнун,
Весь в пыли, в сухих колючках, он безумен много лет.

Тот, кто видел уваженье и веселье от судьбы,
Будет, бедный, униженьем, будет горестью одет.

В этот вечер сторонитесь вихря воплей Навои:
Он бушует от разлуки, в нем пылает пламя бед.

* * *

Щеки - розы. Над щеками увлажненный локон твой.
О создатель! Сеет амбру благовонный локон твой!

Стан - свеча. Над стройным станом как огонь твое лицо,
По лицу струится дымом освещенный локон твой.

Разовьешь его - влюбленным черной цепью станет он,
Чистою росою утра опьяненный локон твой.

Ты - царица всех прекрасных! Солнцу - твоему лицу
Стал венцом благоуханным, стал короной локон твой.

О жестокая шалунья! Свей твой локон! Пощади!
Пусть не ввергнет нас в безумье разъяренный локон твой!

Удивительно ли, если жадно дышит Навои? -
Амбру льет на лик горячий благовонный локон твой!

* * *

Сердце! Это день разлуки с розоликой той, - рыдай!
О глаза! Облейтесь кровью! Сад печальный мой, рыдай!

Туча! Проходя над этим несравненным цветником.
Плачь о нас, возвысив голос, ливнем плачь, грозой рыдай!

О светильник! Если ночью будут речи обо мне,
На пиру сгорай без меры, с болью и тоской рыдай.

Кубок! Если, улыбаясь, роза та вина глотнет,
Вспомни: пью я кровь разлуки, полон я бедой, - рыдай!

Сердце, сердце! Слезы душат! Цепь нелепа! Тяжек путь!
Голос твой возвысь, о сердце! Горе плачем смой, рыдай!

Навои! Скорбишь ли явно или тайно слезы льешь, -
Стан и губы розоликой - то удел не твой! Рыдай!

© Перевод Н.Лебедева

5

Из дивана "Полезные советы старости"

* * *

Я изумлен красой твоей, - что до того твоим глазам!
Не обернешься ты, а я скитаюсь по твоим следам.

В ночь расставанья потому на небе звездам не сиять,
Что я горю, и небеса огню и дыму я предам.

Быть в ранах звездам, а зоре сочить кровью потому,
Что стрелы горя моего я в эту ночь метну к звездам.

Я душу бедную вручил тебе - и страха смерти нет.
Сто благодарностей тебе за тело тленное воздам.

Я звезды грешными назвал, назвал преступным небосвод,
Но счастлив я судьбой своей, отдался радостным мечтам.

Я шел хмельной из кабачка, попреки слушая ханжей, -
Насмешек много, много бед я на себя обрушил там.

Как весел стал я, Навои, когда в огне небытия
Сжег "я" свое и свет обрел, метнув свой пепел к небесам.

© Перевод Н.Лебедева

6

Из его произведений читала только "Лейли и Меджнун" на русском языке. Прекрасное произведение!!!

7

Весна мне – преисподний ад, когда ты не со мной:
Цвет красных роз огнем объят, цвет белых – ледяной.

С тобою врозь весна – что ад, и станет адом рай:
Ведь без тебя и райский сад не расцветет весной.

Твой лик мне видится стократ и застилает взор,
И слезы облекают взгляд сплошною пеленой.

Мне из твоих медвяных уст горька любая речь:
Хоть сладок плод, а горький вкус в нем чувствует больной.

И сердце просит забытья у сил небытия:
Жестокой дланью бытия гнетет мой путь земной.

Не говори, что наг-раздет несчастный Навои:
И в холод одеянья бед его хранят и в зной.

Несет нам вести небосклон, что шах уж на коне,
Секирою вооружен – недельною луной.

* * *

"Брось пить вино!" – мне что ни год советчики твердят,
Но льет рука, а пьет-то рот, а я в чем виноват?

Не своевольной силой я, поверь, к вину влеком:
Порукой в том – спина моя, я в немощи горбат.

Меня святоша-пустослов корит за страсть к вину, –
Он не сказал таких бы слов, будь он не глуповат!

Пусть, виночерпий, твой фиал, как факел, светит мне:
Среди святош я заплутал, кромешной тьмой объят.

И от ханжей в притон хмельной ты освети мне путь:
Мне их притворства мрак ночной погибелью чреват.

Паду я головой во прах к порогу погребка, –
Богач и бедный, раб и шах – все в тот притон спешат.

В заветном имени тайком суть ищет Навои:
Кто этим именем влеком – благословен стократ.

* * *

Мир лукав, он схож с невестой, с ним не заводи бесед:
Как ни холь его, ни пестуй, к людям в нем участья нет.

Льнущий к миру беззаботен: ждет удачи, а она
К одному из многих сотен не придет и за сто лет.

Все вершит он хитрым ладом: залучит тебя в силки,
Думаешь – удача рядом, а глядишь – пропал и след.

В перстне солнца сгустки яда он готовит для людей:
Блеск его – как бы услада, но опасен тот шербет.

Ты оставь эту невесту, в этом мире ты – лишь гость:
Страннику при ней – не место, он – иным местам сосед.

Даже ежели вы двое меж собой недалеки,
Встречей с близкою мечтою ты не будешь обогрет.

Навои, свой дух очисти, с высшей сутью будь един,
Чтобы пут твоей корысти не осталось и примет.

© Перевод С.Иванова

8

Пока любимая вдали, грустить не перестану.
Когда ж сравнения искать для милой пери стану,
Я в сад пойду: в цветенье роз увижу лик прекрасный,
А рядом – стройный кипарис, ее подобный стану.

* * *

Кинжал разлуки в эту ночь затеял пир и справил,
Но рок, мне сердце истерзав, недуг мой не исправил.
Тогда он в Тун меня послал и пыткой мучил втуне,
Как нужно мучить – не забыв ни одного из правил!

* * *

Бальзам для ран я не нашел, страницы книг листая.
Что тело мне терзает в кровь – не хищных птиц ли стая?
Огонь любви мне душу сжег, и в горькой той пустыне
Не отыскал ни одного целебного листа я!

* * *

Мой взор состарила слеза, в мученья пролитая,
Но ты, как прежде, – лишь мечта, что дразнит, пролетая.
Один – в тоске я слезы лью, но если ты со мною,
Мой, как у Хызра, долог век, – что ж вспомнил про лета я?

* * *

Чтоб ей сказать: «Не уходи!», уста я растворил,
Но замер зов мой на устах и льда не растворил,
Ее лукавству нет конца, упорству – нет границ,
Мир удивлен: такое зло ну кто хоть раз творил?

* * *

Нет, ты – не роза, я правдив в сравненье этом смелом:
По бледности твое лицо соперничает с мелом!
Затворница! Румянец щек тому лишь дан в награду,
Кто не гнушается вином и в страсти будет смелым!

© Перевод С.Иванова

9

Из дивана "Чудеса детства"

Если бы в саду любви вступила страсть в свои права!
За шею милую обняв, шепчу ей нежные слова.

В мгновенье близости лицо я прячу на ее плече,
В мгновенье слабости у ног лежит покорная глава.

К себе приблизив розы щек, беру губами лепестки,
То, как безумный, к ним прильнув, то прикасаясь к ним едва.

Я с губ живительный сироп, что слаще и хмельней вина,
Вбираю - и в сравненьи с ним была бы горечью халва!

Слеза в ресницах задрожит - к ее лицу прижму глаза,
Росу восторга осушит жар щек - не грубость рукава.

Беспамятство одолевать в себе хтел бы я порой 
И вежеством одним смирять порывы злые естества.

Одну хмельную ночь познай и будь доволен, человек.
Займется утро, день придет - и снова жизнь твоя трезва.

Разлуки яд и горя яд дала в избытке мне судьба.
А ночь хмельную мне не дав, она была бы неправа.

О Навои, что стоишь ты, и что - вино мирских улад?
У пса - лакай он даже кровь - должна быть в миске голова.

© перевод Г. Ярославцева

отредактировал Бахман

10

То море плещет, ценный дар скрывая,
В нем капли все - как бы вода живая.
Его равняют с царскою казной,
«Сокровищницей мыслей» называя.

***

О ветер! Полетишь за милою моей -
Ты душу отнеси и сердце прямо к ней.
Дай сердце псу ее - пусть сгложет поскорей,
А душу на пути уног ее развей!

***

За то письмо я жизнь отдать бы смог:
Когда проник я в смысл желанных строк,
Я в море слов, затрепетав, поплыл,
Как будто в воду брошенный листок.

© Перевод С. Иванова

11

У ног любимых матерей цветы садов из рая,
Как верноподданный любви, живи их охраняя.
И если хочешь в рай войти и сам найти цветы,
У ног пред матерью своей, будь прахом, не вставая

(чей перевод, не указано)

12

Amal написал(а):

главные произведения были написаны псевдонимом Навои (мелодичный) на литературном чагатайском (староузбекском) языке, на развитие которого оказал заметное влияние. Алишер Навои является основоположником узбекской литературы и языка

Разве этой теме не место в разделе "Литература стран Среднего Востока и Средней Азии" ? :)

Алишер Навои
КЫТЪА

Кто хочет бога лишь умом постичь,
Тот славен в людях мудростью степенной.

Но не измерить моря глубину,
Наполнив кубок лишь прибрежной пеной.

***

Старайся этот мир покинуть так,
Чтоб без долгов расчесться с пережитым.

Из мира, не закончив дел, уйти -
Не то же ль, что из бани - недомытым ?

Пусть слух твой сбережёт бесценный жемчуг слов:
Что раковины-уши без жемчужин ?

Но перлы слов своих всегда держи в себе:
Ларец без дивных перлов разве нужен ?

Жемчужницы, ларец богатством наполняй:
С бесценными дарами будешь дружен !

Коль истины венец над головою,
Не страшен путнику каменьев рока град.

От века наделен удод короной,
Но капли дождика её не сокрушат !

***

Сад роз твоей души не раскрывай для злого,
И войлочный ковёр не украшай цветком.

Навозному жуку вовек не пахнуть розой,
А мышь летучая не станет мотыльком.

***

Не разделяйте трапезу с тираном -
Прилично ли лизать собачье блюдо ?

Не доверяйте тайн своих невеждам -
Беседовать с ослом ведь тоже худо !

***

Прекрсных женщин светлой чистотой
Блестит над миром солнце на восходе.

Здесь дива нет: в арабском языке
Название для солнца - в женском роде !

***

Венец приносит много неудобства:
Ведь ум слабеет, сжат со всех сторон.

Поменьше бы венцов над головами,
Не исключая царственных корон !

***

Я столько нагрешил, что в преисподней
Мои грехи весь ад заполонят.

Не легче ли простить меня, всевышний,
Чем новый для других готовить ад ?

***

Среди искусств такое есть искусство:
Оплошность скрыть, коль оплошал твой друг,

И похвалить при всех его заслуги,
А нет их - скрыть отсутствие заслуг.

***

Прекрасен дом, в котором есть жена -
Твой добрый друг, красивая подруга.

Но в доме нет добра и красоты,
Когда в нём нет жены, хозяйки, друга.

© Перевёл С. Иванов.

13

Туюги

Дугою бровь, как меткий лук; стрелу мне брось на встречу.
Ах, долго ль мне еще, скорбя, лишь уповать на встречу?
Среди луноподобных звезд, что всех затмят красою,
С красой, такой, как у тебя, другую разве встречу?

***

Бальзам для ран я не нашел, страницы книг листая.
Что тело мне терзает в кровь - не хищных птиц ли стая.
Огонь любви мне душу сжег, и в горькой той пустыне
Не отыскал не одного целебного листа я.

***

Нет, ты не роза, я правдив в сравненьи этом смелом:
По бледности твое лицо соперничает с мелом!
Затворница! Румянец щек тому лишь дан в награду,
Кто не гнушается вином и в страсти будет смелым.

***

Туюг - это четверостишие, которое построено на игре слов.
Омонимы используются в качестве слов

© перевод С. Иванов

14

В разлуке лик мой — как шафран, цвести на нем слезам - тюльпанам,
Не слезы — это кровь от ран на мертвом сердце, в клочья рваном.

«Жемчужины твоих зубов,— сказал я,— сев терпенья губят»,—
Она в ответ мне: «Град суров, несущий гибель всем полянам!»

На розе ярче багреца сверкают сладкие росинки,—
Иль это — нежная пыльца, приставшая к устам румяным?

Тростинки острых стрел твоих, пробивших грудь мне, обломались —
Еще трепещут жала их в истекшем кровью сердце рдяном.

Все девять блещущих небес* вокруг тебя кружатся в смуте,—
Никто не знал таких чудес — при солнце быть таким арканам!

Рыдаю я в потоках слез, навек покинутый друзьями:
Стенаю я, как жалкий пес, в степи забытый караваном.

Стал Навои горою бед: цветут тюльпаны-слезы кровью,
Горою быть — его обет, и — вечно цвесть слезам багряным.

***

примечание:
Все девять блещущих небес...— Наука того времени различала
девять небесных сфер: семь, соответствующих семи планетам
и два неба, расположенных выше них, где обитали ангелы.

© перевод С. Иванов

15

Бездольный в рубище одет, и люб простой наряд ему,
А шитый золотом — о, нет!— не подойдет халат ему.

Кто в отрешенье пал во прах и головой на камень лег,
Что ложе в золотых шатрах и мишура палат ему!

Шах жаждет миром завладеть, дервиш бежит от мира прочь,—
Что шах дервишу! Сам заметь: о, нет, он — не собрат ему.

От сути шахских дел-тревог дервиш заботою далек:
В величье власти что за прок, и будет ли он рад ему?

Прах отрешенья бедняку любезней шахского добра:
Свой век во прахе — не в шелку!— влачить — сей жребий свят ему.

Шах двинет рать со всех сторон, а бедняков не устрашит,
Но и один бедняцкий стон опасностью чреват ему.

От века шах — в плену тревог: как преисподней избежать?
Дервиш и раем пренебрег — не страшен даже ад ему.

Величью шаха дарят свет скитальцы праведной стези:
Они — как солнечный рассвет и просветляют взгляд ему.

И пусть навечно шаху дан его высокий жребий,— всё ж
Дервишем стать, забыв свой сан,— превыше всех наград ему.

Хоть нет в умах других владык таких стремлений, добрый шах
Благих высот уже достиг, и люб такой уклад ему.

Порой в дервише шаха зришь, а в шахе суть дервиша есть,—
«Ты — видом шах, душой — дервиш»,— так люди говорят ему.

Шах и дервиш покуда есть, да чтут они завет творца:
Служить дервишам — шаху честь, они ж — верны стократ ему.

Не от гордыни не умолк и нижет речи Навои:
Лишь милость шаха и свой долг так говорить велят ему.

© перевод С. Иванов

16

Встречай вином и вечер и восход,
Лишь кабачок — спасенье от невзгод.

Налей фиал, что на тюльпан похож,
Едва лишь день тюльпаном расцветет.

Пей дотемна, ночь освежит твой вздох
Прохладою, спустившейся с высот.

Пей до поры, когда светило дня
В степи небес, как странник, побредет.

И кубок свой из рук не выпускай:
Хозяин не назначил чашам счет.

Когда твой рок послал тебе беду,
Изменишь ли его круговорот?

Ты, Навои, в тернистых путах зла —
Подай, господь, спасенье от тенет!

© перевод С. Иванов

17

Лик твой, зеркалом сверкая, в мир бросает сто лучей.
Даже солнца свет слепящий превзойден красой твоей.

В жажде жизни дышит солнце ветром улицы твоей —
Ведь в дыхании мессии излеченье всех скорбей.

Из предельного рождаясь, входит в вечность бытие,
И начала нет у жизни, и конца не видно ей.

Образ твой — свеча и роза, с мотыльком и соловьем:
Мотылька свеча сжигает, розой ранен соловей.

Есть в Лейли, в Ширин твой облик: без Ширин погиб Фархад,
Потерял Меджнун рассудок от любви к Лейли своей.

В этих именах явила ты любовь и красоту,
Стала ты хирманом муки и грозою для страстей.

Только тот тебя достоин, кто пройдет пустыню «я»,
Ибо — кто взыскует жизни, смысл найти обязан в ней.

Говорить о нуждах сердца моего мне нужды нет,—
Что в стране сердец таится, мыслью видишь ты своей.

Ливнем милости пролейся в сад засохший Навои:
Роза в нем не распустилась и не свищет соловей.

© перевод В. Рождественского

18

Меджнунам пылким каждый миг даря забвение иное,
Лишь мне, безумному, она несет мучение иное.

Не видя друга, я умру; друг — жив и в радости свиданья.
Я — не Фархад, у нас в любви и поведение иное.

Она приветом на пиру всех воздыхателей одарит.
Ко мне, злосчастному, увы, и отношение иное.

Меня с собою не равняй, о соловей, любовь поющий:
Стенанье, вопль души — одно, а трель и пение — иное.

«Мир — бренный, в нем безгрешен я»,— толкует шейх нам, лицемеря,
Но духовник о чувствах нам дал наставление иное.

Пусть пьют, кому судьбой дано, нектар любовного свиданья,
А нам лишь яд разлуки пить, судьбы решение иное.

Ты гонишь сердце Навои, а с ним самим ты как поступишь?
Свободна — птица! Для раба освобождение — иное…

© перевод Г. Ярославцева