У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Еврейская поэзия

Сообщений 41 страница 60 из 98

41

ПРЕДЛОЖЕНИЕ БРИТАНСКОМУ ТУРИСТУ

В твоей стране нет пыли на листе —
всегда цветы, омытые дождями,
И круглый год нет запаха в траве,
Полынно горького и щедрыми горстями
рассыпанного в сушь... Повсюду он —
тот запах истины.
А хочешь ощутить его, мы б предложили:
слетай сюда и окуни свой лик
в лист фиговый — на нем скопилось пыли
за лето долгое, сухое, как родник,
иссякший до конца...
Не обожги лица!
Лист фиговый — шершавый, как наждак.
Так он хранит живительную влагу,
в глубинах собирает, наш бедняк,
чтоб вырастить плоды — и на бумагу
ложь мелкую, но сладкую накласть —
отвлечь вниманье мира: не мешайте
пыль, горькую, как истина, глотать!
О эта пыль! Ее мы с детства знаем
орлом, героем, царствием в веках
или блужданием в пустыне за Синаем.
Притворщица горька и превратилась в быль:
пыль просто пыль. Да-да, навеки пыль.

Арье Сиван
Перевод И. Ермакова

42

НЕПРОИЗВОЛЬНЫЕ СТИХИ

В прозрачном свете бликов звуковых
и в близкой тьме в глубинах языка
вдруг слышу вновь — слова — в языковых
конструкциях — к строке идет строка.

К заданью срочному — отряды на заплыв
в изгибах чудо-волны перекрыв.
И первый — на контрастных скоростях.
кто станет дальше волны рассекать?
Кто будет вымыслом — и без краев
и вне преград — свой путь продолжит вновь?

Давид Авидан
Перевод С. Гринберга

43

ЛИНГВО-ПОЛИТИКИ

Те, кто похож на меня, но не похож на тебя,
определяют политику языка.
По всем координатам семантической галактики,
повсюду на земле и вне земного шара.

Они слышат мягкую вибрацию, скрытое, внутриатомное,
потайной зуммер, — вне-логическое, мета-психологическое,
под-познавательное, супер-грамматическое.

Мы ответственны за все, что проиходит в языке
в каждую отдельную минуту,
потому что люди, подобные мне и подобные тебе, они — политики языка.
Мы определяем, как будут разговаривать через десять, двадцать,
сто, двести, десять тысяч лет.

Мы определяем твои системы понимания.
Мы устанавливаем системы ввода-и-вывода.
У нас нету денег, нету силы, нету власти.
Всем этим мы поступились в пользу того, что мы —
те, кто решает первыми и последними в сфере политики языка.
Мы определяем политику языка и самый язык.
Мы определяем язык, как политику, и политику, как язык.
Мы определяем твое будущее понимание
состояний-давления, состояний-смягчения,
состояния-понимания, состояния-глупости и состояния-освобождения
в сфере языка и в политике языка.

Ибо мы — решающие первыми и последними в сфере политики языка.
Мы не властвуем в банках, в индустрии, в земледелии, в правительствах,
в партиях, в структурах армии и полиции.
Нету у нас финансирования, руководства, административного влияния
на других персонажей.
Но мы определяем постоянные взлеты — сверхскоростные —
каждого рече-шороха
в каждую данную минуту в каждом языке и повсеместно.
Делаем мы это каждый в своем языке, а иногда еще в одном
или в нескольких, смыкая деяния вместе.

Мы определяем междулексические связи.
Мы — это формирующее понимание
семантики, семиотики, образа, тени, звука.
Мы определяем твое понимание данных пониманий.
Ибо мы — это лингво-политики,
решающие первыми и последними в мире политики языка.
Не подумай, что мы — мегаломаны, ибо мегаломания — это слово,
а каждое слово под нашей опекой,
обновляемой в каждую частичку секунды.
Мегаломания — это также мега-коммуникация, мега-семантика, мега-мега.

Мы мегаломаны более, чем микроманы.
Но мы значительно менее мегаломаны, чем ты сам,
потому что мы знаем о языке гораздо больше, чем ты,
не имея и тысячной доли самоуверенности, почему-то присущей тебе.

Мы идеологи семантики глобальной и космической.
Мы знаем точно, что происходит в твоем мозгу
в каждую данную минуту,
когда политика языка приходит в соприкосновение
с силовыми центрами политики мозговой и междумозговой.
Каждого из вас отдельно и всех вас вместе.

Мы — политики языка, потому что мы знаем,
что язык — это политика, а политика — это язык,
и одновременно с этим язык заякорен вне всяких сфер политики
и вне всяких сфер языка.

В сферах языка вне-языковых и политики вне-политической
мы и репрезентаторы и репрезентируемые
вне твоего мозга и вне мозга твоих отцов, дедов и прадедов,
твоих детей, внуков и правнуков,
потому что мы — политики языка,
мы те, кто решает первыми и последними в сфере политики языка.
И мы одержимы истерией счастья, что мы — это мы.

Но истерия — это только слово, а всякое слово
анализируется у нас заново в любую частичку секунды.
Мы — истерики уверенности, мы спокойствие истерии.
Мы истерики спокойной уравновешенности
истерического отсутствия истерики.
Мы — сама стойкость постоянной истерии.
Потому что мы — политики языка,
решающие первыми и последними в сфере политики языка.

Давид Авидан
Перевод С. Гринберга

44

רחל

.רַק עַל עַצְמִי לְסַפֵּר יָדַעְתִּי

,צַר עוֹלָמִי כְּעוֹלַם נְמָלָה

גַּם מַשָּׂאִי עָמַסְתִּי כָּמוֹהָ

.רַב וְכָבֵד מִכְּתֵפִי הַדַּלָּה

–גַּם אֶת דַרְכִּי – כְּדַרְכָּהּ אֶל צַמֶּרֶת 

,דֶּרֶך מַכְאוֹב וְדֶרֶךְ עָמָל

,יַד עֲנָקִים זְדוֹנָה וּבוֹטַחַת

.יַד מִתְבַּדַּחַת שָׂמָה לְאַל

כָּל אָרְחוֹתַי הִלִּיז וְהִדְמִיע

.פַּחַד טָמִיר מִיַּד עֲנָקִים

?לָמָּה קְרָאתֶם לִי, חוֹפֵי הַפֶּלֶא

?לָמָה כְּזַבְתֶּם, אוֹרוֹת רְחוֹקִים

ד' אדר תר"ץ


Рахель

Лишь о себе рассказать я умела.
Узок мой мир, словно мир муравья.
Ноет под тяжестью бедное тело,
Груз непомерный сгибает меня.

Тропку к вершине сквозь холод тумана,
Страх побеждая, в муках торю,
Но неустанно рука великана
Все разрушает, что я создаю.

Мне остаются слезы печали,
Горькие ночи, горькие дни...
Что ж вы позвали, волшебные дали?
Что ж обманули, ночные огни?

4 Адара 5690 (4 марта 1930)

Перевод Льва Друскина

http://www.chellyabraham-eitan.com/image/users/55274/ftp/my_files/rachel_5.jpg



PS Кстати, я недавно случайно узнал, что существует идишистский первод этого стихотворения.
Сам первод довольно слабый (на мой взгляд), но любопытно в нем то, что его сделал некто Залман Рубашов, который позже вошел в историю как президент Израиля Залман Шазар.

Вот он, этот перевод:


–בלויז וועגן זיך האָב איך שטענדיק דערציילט 
.ווי אַ מילבעלעס וועלט איז מיין וועלטעלע קליין
,ווי אַ מילב שלעפּ אויך איך אויף מיין רוקן אַ לאַסט
.איז גרעסער איר משא פון מיר גאָר אַליין

און אַזוי ווי די מילב, אַזוי קלעטער אויך איך
,פון אונטן אַרויף – מיט יסורים און ברען
ביז עס טוט זיך אַ וויצל אַ ריזיקע האַנט
.און וואַרפט מיך צוריק, גלייך ווי גאָרניט געווען

.אָ, דער אייביקער שרעק פאַר דער ריזיקער האַנט
.ער האָט עס פאַרטרויערט, פאַרקרימט מיינע וועגן
,טאָ וואָס־זשע האָט איר מיך גערייצט און גענאַרט
?פייערלעך ווייטע, פאַרצויבערטע ברעגן

(איבערגעזעצט: ז[למן] ר[ובאַשאָוו])

45

רַק עַל עַצְמִי לְסַפֵּר יָדַעְתִּי

А был бы не поэтический перевод, думаю, лучше подошло бы настоящее время: "Лишь о себе я рассказать могу (умею)"

46

antbez, да, наверное Вы правы.
В Танахе очень часто используется прошлая форма глагола (ידעתי ) в значении "знаю на данный момент" (т.е. "я смог узнать").

47

Утренние хороши слова,
Но светлей вечернее молчанье.
В долгий путь уводит синева,
В путь побед и разочарований.

Растворил я двери широко,
Из дому ушел – не оглянулся.
Мне сейчас и грустно и легко,
Я дыханьем к звездам прикоснулся.

В том, что пройдено, сомнений нет.
Мне открыто все, что впредь случится.
Кажется, вечерний тихий свет
Вечно будет сквозь меня лучиться.

Смерть мелькнула, но, едва жива,
Скрылась прочь, не одолев сиянья.
Утренние хороши слова,
Но светлей вечернее молчанье.

Зелик Аксельрод
Перевод Е. Аксельрод

Зелик Аксельрод (1904, Молодечно, Виленская губерния, – 1941, Минск). Писал на идиш.
Основные книги Аксельрода: «Цапл» («Трепет», 1922); «Лидер» («Стихи», 1932); «Ун видер лидер» («И снова стихи», 1935); «Ойг аф ойг» («С глазу на глаз», 1937). Сборник его избранных стихов «Лидер» с предисловием Н. Майзеля был опубликован в Нью-Йорке (1961). Критик Х. Бейдер (1920–2003) отметил, что «прелесть лирики Аксельрода — в ее нежности, откровенности чувств в сочетании с остротой мысли, благородством души, умением афористично выразить идею», и называл Аксельрода «одним из интеллигентнейших еврейских поэтов 20-го столетия».

48

Занавеску сняв с окошка,
Я на улицу смотрю.
Я протер стекло немножко
И как вкопанный стою.

Что я вижу? — Безответно
Я, дрожа, прильнул к окну...
Что могу и что запретно —
Запишу и зачеркну...

Грустный дождь прошелся рядом,
Воду сбросил на чердак.
Всю печаль и всю досаду
Я бросаю в этот мрак...

Выше голову я поднял,
Снова бодр и весел я:
Кто не верит в нас сегодня,
Тот не стоит ни копья!

Часто подолгу дивлюсь я:
Что свершается вокруг?
За перо свое берусь я,
Помоги мне, милый друг!

Снова радостно встречаю
Вас, соратники в бою,
Я за совесть поднимаю
Руку правую свою!

Зелик Аксельрод
Перевод М. Светлова

49

Чудесный миг, благословенным будь!
Ты путь передо мной открыл высокий.
Кровь понеслась в стремительном потоке,
И юной верой задышала грудь.

Мгновение, благословенным будь,
Когда великодушны и жестоки,
Друзья в мои неопытные строки,
Как в окна, попытались заглянуть.

Затихнул я в то самое мгновенье,
Когда ко мне явилось просветленье
И я, сосредоточась, зубы сжал.

Когда, вобрав всю радость, все печали,
Стихи во мне впервые зазвучали,
Мотив рожденной песни задрожал.

Зелик Аксельрод
Перевод Е. Аксельрод

50

Пеленки облаков смахнула туча.
Фонарь — пустой подсвечник под листвою.
Ночь выпросталась из-под балдахина,
Как бабка, шепчется сама с собою.

Ополоснулся полуобморочный месяц
И виснет у земли бездомной в изголовье.
До задней улочки едва доплелся нищий,
Припал к забору, сон заблудший ловит.

Зелик Аксельрод
Перевод Е. Аксельрод

51

Одно из моих любимых стихотворений...

ЛЕТНЯЯ НОЧЬ

Тишина в пространстве громче вихря,
И в глазах кошачьих блеск ножа.
Ночь! Как много ночи! Звезды тихо,
Точно в яслях, на небе лежат.

Время ширится. Часам дышать привольно.
И роса, как встреча, взор заволокла.
На панель поверг фонарь ночных невольников,
Потрясая золотом жезла.

Ветер тих, взволнован, легким всадником
Прискакал, и, растрепав кусты,
Льнет к зеленой злобе палисадников,
Клад клубится в пене темноты.

Дальше, дальше ввысь уходит город
С позолотой глаз. Урча, без слов,
Испаряют камни гнев и голод
Башен, крыш и куполов.

Натан Альтерман
Перевод Л. Гольдберг

Натан Альтерман (1910 – 1970). Родился в 1910 году в Варшаве. Стихи на иврите он начал писать в Кишиневе. Затем в 1925 году с родителями переехал в Палестину. Свое первое стихотворение Альтерман опубликовал в 1931 г. С самого начала творчество Альтермана развивается в двух направлениях. С одной стороны, Альтерман рано получил известность как автор популярных злободневных стихов, выражавших политические устремления ишува в борьбе против британских колониальных властей в 30–40 гг., с другой — он выступает как утонченный поэт-лирик, один из признанных лидеров литературного авангарда своего времени. При всей духовной цельности Альтермана кажется, что совершенно независимо от его политического литературного творчества развивалась его сложная образная лирическая поэзия. Примкнув к группе поэтов-модернистов во главе с А. Шлёнским и развивая традиции французских и русских символистов, Альтерман стал одним из ведущих поэтов своего поколения. Стихи его отличаются виртуозностью и разнообразием ритмики, образностью, богатой звуковой аранжировкой и глубокой лирической проникновенностью. Подробнее читайте тут

52

ВСЁ КАК В КИНО...

Раскрытые глаза. Навстречу
Я протяну.
И я спрошу, и я отвечу
Идя ко дну.
Рукам опору. Нет надежды
И мрак волны
Одежду вору. Такт небрежный
Обречены.
А ты стоишь как на параде
Напряжена
Рукою нервной, с болью в взгляде
Ночь зажжена.
Забыт укор и гнев вчерашний
Потушен пыл
Клочок бумаги - оттиск влажный.
Портрет уплыл.
Ракушка на краю прибоя
Живёт - ползёт
И море тёмно-грозовое
Внутри поёт.
Ногами дна достав внезапно
Средь волн и гроз
Смешал я пота с морем капли
И твой невроз
Взорвался бешеной слезой,
Истёк дождём.
Ракушка на краю прибоя
И мы вдвоём.
И я шепчу слова молитвы
Благодарю.
А ты бежишь навстречу. Титры.
! Ты ! ?Я?
     !         Люблю       !

Натан Альтерман

53

ОСКОЛКИ

И полновесность глаз бездонных
И нежность тайную твою
Объятый обручем короны,
В себя тая - я устаю
И одичалость предрассудков
Толпы, рожденной только завтра
Пронзает. Сердце бьется чутко
И призывает громко: "А-в-То-ра!"
Виденье света изначального
Сокрытого от глаз нечистых
(в тебе творен, как видно, заново)
(что в тяготу мужам плечистым)
не весть какой, но столь нездешнею
что деться никуда не в силах
И взгляды на тебе задерживать
И ноты путать: "до". Нет, "си". "Ля"?!
Я образ твой создать пытаюсь
Из оскол(ь)кированных мыслей
Сам на осколки распадаюсь
И так теряюсь в бездне тьмы. Склей
Разрыв рубахи слева с телом
И мира зеркало с порогом
Домов, покрытых снегом белым
(еще таких осколков много)
Ребенок, повзрослевший быстро,
Рассыплет нас с тобой случайно
И, к мудрости чужой завистлив,
Занятый церемоньей чайной
Забудет (ль?) нас собрать обратно.

Натан Альтерман

Много стихотворений Н.Альтермана тут.

54

ОДИНОКАЯ ЗВЕЗДА

Звездочка блеснула в ночи непроглядной.
Озари, сиротка, путь мой безотрадный!
Не боюсь ни ада, ни ночных видений –
Но устал от жизни в скуке вечной тени.
Я – вскормленыш ига, побродяга темный,
И отвека нищий, и давно бездомный.
Голод был отец мой, мать моя – чужбина -
Бедность и скитанье не страшат их сына;
Но боюсь до крика, до безумной боли –
Жизни без надежды, без огня и доли,
Жизни без надежды, затхлой, топкой, грязной,
Мертвенно-свинцовой, жалко-безобразной –
Жизни пса, что рвется на цепи, голодный, –
О, проклятье жизни, жизни безысходной!
Озари же дух мой, опаленный срамом
Блуда по чужбинам и по чуждым храмам;
И свети мне долго – я мой путь измерю:
Может быть, я встану, может быть, поверю...
Долго ли продлится ночь моя – не знаю,
Мраку и скитанью все не видно краю, –
Пусть же, подымая взор из тьмы кромешной,
Твой привет я встречу ласково-утешный.
Не до дна, не все же выплаканыслезы:
Я вспою остатком цвет последней грезы.
В сердце не дотлела искорка былая –
Пусть же снова вспыхнет, пламенем пылая.
Еще сила бьется где-то там глубоко –
Пусть же вся прольется в битве против Рока!

Хаим Нахман Бялик (1873—1934)
Перевод З.Жаботинского

55

Amal написал(а):

ОДИНОКАЯ ЗВЕЗДА

А вот и ивритский оригинал этого знаменитого стихотворения:

כוכב נדח . ח.נ. ביאליק.

כוכב נדח

-כוכב נדח אחד זרח מאפילה 
!האר נא כוכבי דרכי האבלה 

-לא ! לא מיצרי שאול עלי יהלכו אימים
.חיי הוגיעוני- חיי השוממים

,למוד עול ומשא הלך דל ועני
.נאמן בית העוני,זקן הגדודים אני

,אבי - גלות מרה. אמי - דלות שחורה
.לא ! לא מקלי אפחד, לא התרמיל נורא

, כי מהם אכזריים, מרים שבעתיים
.חיים בלי תוחלת ובלי מאור עיניים

,חיים בלי תוחלת, חיי רקב נמקים
.צוללים כעופרת, טובעים במחשכים

-חיי כלב רעב, אסור בשלשלת 
!הוי, ארורים אתם, חיים בלי תוחלת 

האר איפא כוכב, נפשי הנואשה
.מעבודה זרה ומגלות קשה

-האר נא אורך, האר באפלה
.הנני והלכתי, הנני ואיחלה

, מי יודע כמה עוד יאריך לילי
-כמה נדוד וחושך עוד לי מנה אלי 

,ומשחור הליל עת אשא מרום עיני
.שבט אורך אראה - תשוב ותנחמני

-עוד בי שמורה טיפה זכה מדמעותי
.תשק-נא את הציץ האחרון מתקוותי

-ניצוץ קדמון אחד עוד בלב קודח
. יעל עד לא דעך, ישוב ויתלקח

- שארית גבורה קרבי שבה התפעמה
! תשקע-נא ותסוף כולה במלחמה


Кстати, читая Бялика, следует помнить, что он писал "по-ашкеназски", т.е. ударения у него в словах падают не, как полагается по нормам иврита, на последний слог (мильра), а на предпоследний (мильэль). В противном случае не чувствует музыки стиха - теряется оригинально задуманный размер.

Например, первые строки этого стихотворения:

-כוכב נדח אחד זרח מאפילה 
!האר נא כוכבי דרכי האבלה 

на современном израильском иврите звучат так:

кохАв нидАх эхАд зарАх меафелА -
ѓаЭр на кохавИ даркИ ѓаавелА.

А сам Бялик имел в виду:

кОйхов нИдох Эход зОрах меафЭйло -
ѓОэйр но койхОви дАрки ѓоавЭйло.

Сразу начинает чувствоваться трагизм и безысходность, которыми проникнуто это стихотворение.

56

А вот еще один из очень сильных стихов Альтермана (написанный им сразу после Катастрофы):

תפילת נקם

,יען פי בעפר ומחרפי צחק
,יען פתע זקנתי כימי שמיים
,תן לי שנאה אפורה כשק
.וכבדה מלשאת בשניים

,אל חורפי החיים אלך לא חי
.וזרחתי להם כלבנה בלב חודש
,על פני חורש וגיא רדפוני  דורכי
. ורדפתים גם בגיא וגם בחורש

,וראו הכורתים בעלות הכורת
ומיער תראה החיה
,כי אכן לא חפצת במות המת
.כי אם בשובו כארבה והיה

,קום הרב את ריבי ! מעפר, מכוכים
.צעקו לך דמי עבדך השפוכים
!קום האב ! קום וטרוף!  כי אל כן אתה אב 
!כי יש קץ לעלבון עבדך מצריו

?וכי מה יבקש עבדך אבא רם
.רק לשלוח ידו אל חלקת צווארם
?וכי מה במעונם יבקש עבדך 
,רק בבת אישונם יבקש עבדך
,כי כבדה תוגתו וליבו עליו מר
,כי היכוהו צרים על אדמת החמר
,וישלחו בו רוקם
,ויאמר יש נקם
,וישימוהו אילם
,ויחרוש יום שילם
,ובחוגג נקמתך כשבת וחודש
.באחת מעיניו לא יראה בקודש
,ובהבריק שמחתו הגדולה מספר
.אל תאמר לו רחם, אל תקרא לו כפר
,אל תשכח, אל תשכח את אשר עשו לו
,אל תשכח לאחד שמאה יכלו לו
,תרצה לפניך חמת מעטים
.ברוך אלוהי המתים
 
נתן אלתרמן


МОЛИТВА О МЕСТИ
 
  За то, что
  Он живым зарывал меня в землю и жег,
  И состарился я, словно древнее небо,
  Дай мне ненависть, серую, как мешок,
  Что вдвоем не поднять ее тяжести мне бы.
 
  Я к живущим врагам заявлюсь неживой
  И над ними взойду полнолуния долей.
  Они полем и рощей гналися за мной –
  Буду гнать их я рощей и полем.
 
  Пусть узнают мучители мести лицо,
  Пусть замечется в ужасе крик палачей,
  Когда тот, кто считался уже мертвецом,
  К ним вернется живой саранчой.
 
  Покровитель, очнись! Из могил и трущоб
  Кровь убитых зовет, услыхал ты их чтоб!
  Встань, отец! Встань и рви!
  Ведь на то ж ты отец! –
  Есть предел униженью, есть мукам конец!
  И о чем я прошу? – Только б этой рукой
  Дотянутся к их горлу, отец дорогой!
  Разве многого ищет в их доме твой сын? –
  Лишь зеницу их ока ищет твой сын!
  Тяжела его грусть. Его сердце в золе.
  Он истоптан врагом на горячей земле.
  И, оплеванный весь,
  Он твердил: «грянет месть!»
  И, немея, мечтам
  Предавался: «воздам!»
  В день, когда твоя месть вспыхнет праздничным светом
  Пусть хоть глазом одним он увидит все это.
  Если ж радость его будет бурно цвести –
  Не взывай к нему: «сжалься, помилуй, прости!»
  Не забудь одного, побежденного сотней.
  Пусть желанным войдет в твою сень и обитель.
  Гнев закланных, отец-покровитель!…

Одна из строк в начале этого стихотворения, когда я его впервые прочитал, поразила меня своей эмоциональной силой:

תן לי שנאה אפורה כשק, וכבדה מלשאת בשניים

тен ли сина афора ке-сак у-хведа ми-ласет би-шнаим

дай мне ненависть, серую как мешок, и такую тяжелую, что ее не снести и вдвоем.

57

Ernster, Amal, сколько красивых стихотворений!

А мне нравятся стихи Ори Бернштейна.

Снег

Бывает так: проснется человек,
А в комнате,
                      хоть глаз коли,
                                                  темно.
И ветер воет, будто хор калек,
И ветками царапает окно.
Мир в бездну улетит,
                                      в тартарары,
Внезапно станет мраком,
                                              пустотой.
В душе замолкнут звуки до поры
И перехватит горло немотой.
Отчаянью подвластен человек,
Но за чертой сомнений и обид
Вновь музыка обрушится, как снег,
Как снегом —
                         свет надежды
                                                   ослепит.

Отредактировано Nibaal (2008-11-04 04:10:18)

58

Еще одно стихотворение Ори Бернштейна.

Письмо

Я, наверно, грущу без причины,
Что в любовном сгорая огне,
Ты в объятьях другого мужчины
Позабыла совсем обо мне.
Там, у вас снег засыпал весь город,
Там, у вас — ветра свист за стеной.
И к тому же отчаянный холод,
Как в душе у меня — ледяной.
С тем мужчиной ты, видимо, ладишь
В зимнем городе
                               наедине.
Ты рукой ему волосы гладишь,
Точно так же, как гладила мне.
Я еще не забыл твои плечи,
Рук твоих обжирающий плен,
Тихий шелест воркующей речи,
Дрожь твоих сумасшедших колен.
Вы вдвоем.
                     мне соперник неведом.
Но я знаю,
                   ни в чем не виня,
Что, привыкшая к легким победам,
Ты, пожалуй, не помнишь меня.
Ты любовные копишь секреты
И кошачье лелеешь чутье.
Вновь уставился глаз сигареты
На упругое тело твое.
...А потом он откинет цепочку,
Дверь откроет,
                            пропустит в проем.
На прощанье его чмокнешь в щечку,
И уйдешь.
                   и забудешь о нем.
А мужчина останется в доме
Среди старых всезнающих книг —
И в молчании сцепит ладони,
И задумается на миг.
И, как я, он тебя не осудит
В доме,
             сразу каком-то пустом.
Только очень старательно будет
Забывать твое имя потом.

59

Мы растеряли всех своих друзей.
Нас не зовут и к нам не ходят в гости.
Одни вдали, другие на погосте,
А третьи сделались от жизни злей.
Единственный мой уцелевший друг!
Покуда ты со мной, роптать не смею.
Твой образ день и ночь в душе я грею
И проклинаю тяжкий твой недуг.
Мне для тебя ничто не тяжело.
Ты для меня всегда желан и молод.
Но вот тебя объял болезни холод,
Тебя как будто снегом занесло...
И крик немой нутро мое сверлит:
— Знакомые, прохожие, соседи,
Пусть кто-нибудь зайдет или заедет...
Пускай расскажет, спросит, нашумит...

Судьба вороньи крылья распростерла.
Молчит дверной звонок и телефон.
А если слышен звук, так это стон.
Тупая тишина берет за горло.

*   *   *

Как дорогую смятую картину,
Я расправляю прошлое в уме.
Сдуваю осторожно паутину,
И что ж, куда я взор ни кину,
Чего-то не хватает мне.

Так ярки и свежи еще местами
Штрихи и краски отошедших дней!
Я с легкостью вплываю в них глазами.
Они бросаются навстречу сами.
Но с ними рядом мрак еще черней.

О, сколько там разбито, позабыто,
Убито! Сколько не могло расцвесть,
Попало под колеса, под копыта,
Густой смолою времени залито
И о себе подать не может весть .

Я выбираю точку наудачу, —
Она жила у памяти в тени, —
Там я и ты, и целый мир впридачу.
Немыслимые прожитые дни!

Я погружаюсь в них. Нет, я не плачу.

Рахиль Баумволь

Рахиль (Рахель) Баумволь (1914, Одесса, – 2000, Иерусалим), поэтесса. В 16 лет выпустила первую книгу стихов на идиш. До 1948 г. вышли еще четыре сборника ее стихов на идиш: «Лидер» («Стихотворения», 1936), «Вайншолбоймер блиен» («Вишни цветут», 1939), «Лидер» («Стихотворения», 1940), «Либшафт» («Любя», 1947) и несколько детских книжек. С конца 1940-х гг. писала также на русском языке: сборники лирики — «Стихотворения» (1958) и «Глядя в глаза» (1968); «Сказки для взрослых» (1963). Сочинения Баумволь для детей пользовались в СССР большой популярностью и издавались на национальных языках Советского Союза. С 1971 г. Баумволь жила в Израиле, где вышли ее многочисленные книги и стихи на идиш. Стихи и переводы Рахиль Баумволь печатались в Израиле и других странах. Творчество Баумволь отмечено многочисленными литературными премиями.

60

ОДИНОКИЕ СКАЖУТ...

День за днем разлетается солнечным рядом,
Ночь за ночью струит воздыханий ручьи,
Лето лету наследство дарит листопадом.
Мир, как песню, возносит печали свои.

Мы назавтра уйдем без единого слова,
В час закрытия врат нам предстать суждено.
Перед близостью Божией сердце готово
Ликовать, но измены боится оно.

День за днем полыхает над нами светило,
Ночь за ночью рождается звезд торжество.
Песнь уста одиноких немотою слепила.
Семь дорог в этот мир, и одна из него.

Авраам Бен Ицхак (1883-1950)
Перевод А.Воловика