Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Еврейская поэзия

Сообщений 81 страница 98 из 98

81

lonipet, можно и из стихов Рахели.

Эвкалипт.

Это зрелище видела я не однажды:
хладнокровно топор занесли
и воткнули. А после, зловещий и страшный,
распростерт он в дорожной пыли.

Уцелевший бедняга торчит сиротливо
и, казалось бы, должен забыть
в этот раз, как всегда, в безнадёге тоскливой –
но не  в силах убийцу простить.

Пронесутся года. Снова наша планида –
взор, наполненный страстным желанием,
устремить к самым верхним листам эвкалипта
и дрожать вместе с ними в страдании.

אֵקָלִיפְּטוּס

לֹא אַחַת רָאִיתִי: הוּנַף הַקַּרְדֹּם

וְהוּרַד וְנִנְעַץ בַּשְּׁאֵר;

מְעוֹלָל בְּעָפָר הוּא שָׂרוּעַ דֹּם –

זֶה הַנּוֹף הַמַּרְטִיט, הַנּוֹהֵר.

הַשָּׂרִיד הַיָּתוֹם מִזְדַּקֵּר נוּגוֹת

מְיֻתָּר וְעֵירֹם מִכֹּל.

וְתָמִיד נִדְמֶה: הַפַּעַם הַזֹּאת

לֹא יִשְׁכַּח הָעֵץ, לֹא יִמְחֹל...

תִּפְקְדֶנוּ שׁוּב, אַךְ שָׁנָה תִנְקֹף –

תַּעֲמֹד מִשְׁתָּאֶה, תַּבִּיט:

לַמָּרוֹם כְּאָז כָּמֵהַּ הַנּוֹף,

וְנוֹהֵר כְּאָז, וּמַרְטִיט.

Отредактировано Ernster (2010-01-19 12:53:39)

82

Перевод с иврита Веры Горт

СПОКОЙНОЕ СЧАСТЬЕ
Солнцем обдана дюна пустынная.
На песчаной волне - мы с тобой.
Ты и я. В сердце - лишь
счастья тишь.
Затуманены зноем и звук, и цвет.
И не спрашивай. И молчи в ответ.
Будь немой
с тишиной.
Дай ладони проплыть по моим волосам.
В сердце - лад.
Солнца взгляд -
что на рану бальзам.

אֹשֶׁר שָׁלֵו

תְּלוּלִית הַחוֹל שֶׁמֶשׁ רָוְתָה,

עַל תְּלוּלִית הַחוֹל – אֲנִי וְאַתָּה,

וּבַלֵּב –

אֹשֶׁר שָׁלֵו.

חֲצָאֵי צְבָעִים, חֲצָאֵי קוֹלוֹת,

לֹא צָרִיךְ לִשְׁאֹל, לֹא צָרִיךְ לַעֲנוֹת

הַבֵּט, הַקְשֵׁב.

הַעֲבֵר יָדְךָ עַל חֶלְקַת שְׂעָרִי.

בַּלֵּב –

אֹשֶׁר שָׁלֵו,

צֳרִי.

83

Бахман написал(а):

Приглашение на пир

Очень сильное стихотворение. Некоторым слепцам не мешало бы его выучить наизусть. :-(

Впрочем, довольно.

84

Если познать ты хочешь тот родник,
Откуда братья, мученики-братья
Твои черпали силу в черный день,
Идя с весельем на смерть, отдавая
Свою гортань под все ножи вселенной,
Как на престол вступая на костры
И умирая с криком: Бог единый! -

Если познать ты хочешь тот источник,
Из чьих глубин твой брат порабощенный
Черпал в могильной муке, под бичом,
Утеху, веру, крепость, мощь терпенья
И силу плеч - нести ярмо неволи
И тошный мусор жизни, в вечной пытке
Без края, без предела, без конца; -

И если хочешь знать родное лоно,
К которому народ твой приникал,
Чтоб выплакать обиды, вылить вопли -
И, слушая, тряслись утробы ада,
И цепенел, внимая. Сатана,
И трескались утесы, - только сердце
Врага жесточе скал и Сатаны ; -

И если хочешь видеть ту твердыню,
Где прадеды укрыли клад любимый,
Зеницу ока - Свиток - и спасли;
И знать тайник, где сохранился дивно,
Как древле чист, могучий дух народа,
Не посрамивший в дряхлости и гнете
Великолепья юности своей ; -

И если хочешь знать старушку-мать,
Что, полная любви и милосердья
И жалости великой, все рыданья
Родимого скитальца приняла
И, нежная, вела его шаги;
И, возвратясь измучен и поруган,
Спешил к ней сын - и, осеня крылами,
С его ресниц она свевала слезы
И на груди баюкала... -

Ты хочешь,
Мой бедный брат, познать их ? Загляни
В убогую молитвенную школу,
Декабрьскою ли ночью без конца,
Под зноем ли палящего Таммуза,
Днем, на заре или при свете звезд -
И, если Бог не смел еще с земли
Остаток наш, - неясно, сквозь туман,
В тени углов, у темных стен, за печкой
Увидишь одинокие колосья,
Забытые колосья, тень чего то,
Что было и пропало, - ряд голов,
Нахмуренных, иссохших: это - дети
Изгнания, согбенные ярмом,
Пришли забыть страданья за Гемарой,
За древними сказаньями - нужду
И заглушить псалмом свою заботу...
Ничтожная и жалкая картина
Для глаз чужих. Но ты почуешь сердцем,
Что предстоишь у Дома жизни нашей,
У нашего Хранилища души.

И если Божий дух еще не умер
В твоей груди, и есть еще утеха,
И теплится, прорезывая вспышкой
Потемки сердца, вера в лучший день, -
То знай, о бедный брат мой: эта искра -
Лишь отблеск от великого огня,
Лишь уголек, спасенный дивным чудом
С великого костра. Его зажгли
Твои отцы на жертвеннике вечном -
И, может быть, их слезы нас домчали
До сей поры, они своей молитвой
У Господа нам вымолили жизнь -
И, умирая, жить нам завещали,
Жить без конца, вовеки!

Хаим Нахман Бялик
Перевод: З.Жаботинского

85

Ваше сердце

Словно в дом, где разбито имя Бога над дверью,
В ваше сердце проникла толпа бесенят:
Это бесы насмешки новой вере - Безверью -
Литургию-попойку творят.

Но живет некий сторож и в покинутых храмах -
Он живет, и зовется Отчаяньем он;
И великой метлою стаю бесов упрямых
Он извергнет и выметет вон.

И, дотлевши, погаснет ваша искра живая,
Онемелый алтарь распадется в куски,
И в руинах забродит, завывая, зевая,
Одичалая кошка Тоски.

Хаим Нахман Бялик

86

Amal написал(а):

Эти жадные очи с дразнящими зовами взгляда,
Эти алчные губы, влекущие дрожью желаний,
Эти перси твои – покорителя ждущие лани, –
Тайны скрытой красы, что горят ненасытностью ада;
Эта роскошь твоей наготы, эта жгучая сила,
Эта пышная плоть, напоенная негой и страстью,
Все, что жадно я пил, отдаваясь безумному счастью, –
О, когда бы ты знала, как все мне, как все опостыло!
Был я чист, не касалася буря души безмятежной –
Ты пришла и влила в мое сердце отраву тревоги,
И тебе, не жалея, безумно я бросил под ноги
Мир души, свежесть сердца, все ландыши юности нежной.
И на миг я изведал восторги без дна и предела,
И любил эту боль, этот яд из блаженства и зною;
И за миг – опустел навсегда целый мир надо мною,
Целый мир… Дорогою ценой я купил твое тело.
Хаим-Нахман Бялик
Перевод В.Жабатинского

Правильно - В. Жаботинский.
Ещё точнее - Зеев Жаботинский.

Оригинал этого стихотворения на иврите:

הָעֵינַיִם הָרְעֵבוֹת

,הָעֵינַיִם הָרְעֵבוֹת הָאֵלֶּה שֶׁכָּכָה תִּתְבַּעְנָה
!הַשְּׂפָתַיִם הַצְּמֵאוֹת הָאֵל הַשֹּׁאֲלוֹת: נַשְּׁקֵנוּ
!הָעֳפָרִים הָעֹרְגִים הָאֵלֶּה הַקּוֹרְאִים: תָּפְשֵׂנוּ
;חֲמוּדוֹתַיִךְ הַצְּפוּנוֹת שֶׁשָּׂבְעָה כִשְׁאוֹל לֹא־תֵדַעְנָה

,כָּל־עֲתֶרֶת הַגְּוִיָּה הַזֹּאת, שִׁפְעַת חֶמְדָּה מְלֵאָה
כָּל־הַשְּׁאֵר הַלָּזֶה, כָּל־הַבְּשָׂרִים הָאֵלֶּה שֶׁכָּכָה
- הִלְעִיטוּנִי מִמְּקוֹר תַּעֲנוּגִים, מִמַּעְיַן הַבְּרָכָה
.לוּ יָדַעתְּ, יָפָתִי, מַה־קָּצָה בָּם נַפְשִׁי הַשְּׂבֵעָה

זַךְ הָיִיתִי, לֹא־דָלַח הַסַּעַר רִגְשׁוֹתַי הַזַּכִּים
.עדַ שֶׁבָּאת, יְפֵה־פִיָּה, וּבְרוּחֵךְ נָשַׁפְתְּ וְנִדְלַחְתִּי
וַאֲנִי, נַעַר פֹּתֶה, לְרַגְלַיִךְ בְּלִי־חֶמְלָה הִשְׁלַכְתִּי
.תֹּם לְבָבִי, בֹּר רוּחִי, כָּל־פִּרְחֵי נְעוּרַי הָרַכִּים

רֶגַע קָטָן מְאֻשָּׁר הָיִיתִי בְּלִי־חֹק, וָאֲבָרֵךְ
;אֶת־הַיָּד הַחֹלֶקֶת לִי מַכְאוֹב הָעֹנֶג הֶעָרֵב
וּבְרֶגַע קָטָן שֶׁל־תַּעֲנוּג, שֶׁל־אֹשֶׁר וָגִיל, עָלַי חָרֵב
!עוֹלָם מָלֵא – מַה־גָּדוֹל הַמְּחִיר שֶׁנָּתַתִּי בִּבְשָׂרֵךְ

87

Русская транскрипция предыдущего стиха:

hа-эйнаим hа-рээвот

hаэйнаим haрээвот hаэле шэкаха титбаэна,
hасфатаим hацмеот hаэль hашоалот: нашкену!
hаафарим hаоргим hаэле hакоръим: тафсэну!
Хамудотайх hацфунот шесавъа кишъоль ло тэдаэна.

коль атэрет hагвия hазот, шифъат хэмда млэа,
коль hашъэр hалазэ, коль-hабсарим hаэле шэкаха
hилъитуни мимкор таанугим, мимайян hабраха -
лу ядаат, йафати, ма-каца бам нафши hасвэа.

зах hаити ло-далах hасаар ригшотай hазаким
ад шебат, йефэ-фия, уврухэх нашафт вэнидлахти.
Ваани, наар потэ, лэраглайх бли-хэмла hишлахти
том левави, бор рухи, коль-пирхэй нэурай hараким.

рэга катан мэушар hаити бли-хок, вааварэх
эт-hаяд hахолекет ли махъов hаонэг эарэв,
уврэга катан шель-таануг, шель-ошер вагиль, алай харэв
олам мале – ма-гадоль hамхир шенатати бивсарех!

Стоит, вероятно, сказать пару слов о том, Хаим Нахман Бялик в детстве изучал Танах, Талмуд и Каббалу, поэтому поэзия Бялика сильно пронизана еврейскими образами, ассоциациями, архаизмами, скрытыми и явными цитатами из священных книг. Его стихи невероятно богаты красками и оттенками, почерпнутыми автором из бездонных кладезей трехтысячелетнего языка, и по этой же причине совершенно неподражаемы для переводчиков. Бялик был необыкновенно талантливым поэтом (некоторые считают - гениальным), и благодаря его дарованию, а также дарованию поэтов, его переводивших, переводы его стихов стали настоящими шедеврами русско-язычной поэзии.

88

Многоуважаемая Amal,

У меня к Вам просьба: Вы разместили перевод стихотворения Шмуэля ха-Нагида "Я - выкуп за расторгнутые узы". Я - переводчик этого стихотворения и прошу Вас его убрать - не потому, что я забочусь о своих правах, а потому, что я это стихотворение в свое время просто неправильно понял. У Вас есть и другие мои переводы и я рад, что они вывешены на Вашем замечательном портале. Если интересно - у меня в блоге - sentjao.livejournal.com есть много переводов из старинной и новой еврейской поэзии, можно все, что угодно, брать. Спасибо.

Шломо Крол.

Спасибо Шломо! Только брать их оттуда незачем:-). Пусть люди читают их на Вашем блоге и я теперь буду знать о его существовании, ведь нашли мы Ваши переводы на других ресурсах - на очень многих они вывешены.
Перевод стихотворения Шмуэля ха-Нагида "Я - выкуп за расторгнутые узы" я удалила.
Амаль

89

Несколько сионских стихотворений р. Иегуды Галеви (ок.1075 – 1141)

***

Моя душа на востоке – я в закатной стране.
Найду ли вкус я в еде и наслажденье в вине?
И как обеты мои смогу исполнить, когда
Раб Идумеев – Сион, Араба узы – на мне?
Презрел бы я все сокровища Испании, коль
Узрел бы пепел святыни, что сгорела в огне.

***

Исполненный прелести, краса земель, град царя,
Его я взалкал душой, от запада, чрез моря!
И жалости полон я о славе минувших дней,
Грущу об изгнанье, о погибели алтаря.
Я прах напоил бы твой горькой слезой, когда
Умел бы достичь тебя, на крыльях орлов паря!
Радею о граде я, что днесь в запустении,
Дом царский, где змеи лишь кишат, в нем пути торя.
Развалины, сладостию меду подобные,
Ах, как бы припал я к вам, любовью в душе горя!

***

Сион, ужели о верных, кто тобой пленен,
Не спросишь ты, об остатке от твоих племен?
С востока, запада, севера и юга тебе
Желают мира, приветствуют со всех сторон.
Привет от узника страсти, что с твоей высоты
Пролить стремится слезу, как льет росу Хермон!
Я – вой шакала для плача о тебе, а в мечте
О возвращении – песням я киннора звон.
Я Маханаим оплачу, Пениэль и Бейт-Эль,
О всех местах чистоты твоей – из сердца стон.
Там Шехина на тебе, там распахнул твой Творец
Твои врата пред Воротами на небосклон,
Там светит Слава Господня, только ею твой лик –
Не солнцем, месяцем, звездной ратью – освещен,
Избрал я место, чтоб душу в нем излить, где разлит
Господний дух и на избранных запечатлен.
Ты – дом великих царей и ты – Господень престол,
Ужель пристало рабам занять господский трон?
О, как хочу я бродить, где Бог являлся и где
Своим посланцам-пророкам открывался Он.
Кто даст крыла мне,  да буду я к расселинам скал,
Где мое сердце расколотое, принесен!
Приникну ликом к земле, взмолюсь о прахе твоем
Тебя желая, жалея о тебе, Сион.
У гробов избранных встану я в волненьи, когда
Приду ко гробам отцов своих во град Хеврон.
Пройду по рощам Кармеля, гилеадским садам
И на горе Аварим я стану, поражен,
На Аварим и на Ор горе, где светоча два
Святых и светлых лежат, Моше и Аарон.
Животворящий твой воздух и из мирры твой прах,
Который мёдом твоих потоков напоен.
Я буду счастлив душой, бродя нагой и босой
Среди развалин, где был Девир твой возведен,
Где херувимы покоились в Палате Палат
И где Завета Ковчег хранится, потаен.
Венец волос остригу я и отброшу, прокляв
Тот час, когда твой венец был перстью осквернен.
Как будет сладкою пища для меня и вино,
Коль псов узрю, что уводят твоих львят в полон?
И как сиянию дня возвеселюсь я, когда
Увижу трупы орлов твоих в устах ворон?
Не торопись, погоди, о, чаша скорби: в груди
Уж полон горя мой дух, печалью угнетен,
Лишь об Оголе воспомню – пью печали вино,
Лишь Оголиву воспомню – скорбью опьянен!
Сион, вершина красы, облечена ты в любовь,
Влечешь к себе красотой тех, кто в тебя влюблен:
Их радость – мир твой, а горе – запустенье твое,
И о разрухе твоей их горький плач силен.
Из ямы плена к тебе стремятся, падают ниц,
И шлют, где б ни были, ко вратам твоим поклон
Стада твои, что в изгнаньи, по горам и холмам
Блуждая, помнят ограду и блюдут закон.
Залезть на пальму твою они хотят, ухватить
Ее за ветви, и держатся за твой хитон.
Тщета Египта сравнится ли с величьем твоим,
И как с Урим и Тумим сравнится Вавилон?
И кто царям и пророкам уподоблен твоим,
И кто с князьями твоими может быть сравнен?
Погибнут царства кумиров, мир оставят навек,
А твой венец вековечный будет вознесен.
Тебя избрал Своим троном Бог, блажен, кто живет
В твоих дворах, ибо избран он и приближен!
Блажен, кто ждет! Да увидит он, как свет твой взойдет,
Зарей восхода твоею будет озарен,
Узрит он радость избранников, изгнанья конец,
И вновь увидит красу твоих младых времен!

***

Твои реченья мирру источают,            
Что с гор мироточивых получают.
Твоя краса превыше всех хвалений    
Тебя и род твой славой величают,
Меня ты встретил в сладостной пустыне –
В ней тать с кинжалом, где его не чают.
Я речь почел твою за пчел, что жало    
Среди медовых сот ожесточают:
Ведь коль хромые и слепцы в Шалеме,
И, мол, на них молитв не расточают,
Молись о Доме Божьем и о братьях!   
Иль беды их тебя не огорчают?
Коль прав ты – грех на тех, кто, ниц простершись,
Его своей молитвой привечают.
Твои слова отцов, туда пришедших    
И гробы там купивших, обличают
И память тех, чьи мумии послали    
Туда для погребенья, омрачают,
Их воздыханья о земле, что полной   
Была негодных, в глупость обращают.
И алтари отцов тогда напрасны –     
Их жертвы, коль ты прав, не очищают!
Как помнить мертвых, но забыть скрижали?
Тебя ужели это не смущает?
Глуп, кто, стремясь туда, где гроб и черви,
Себя от вечной жизни отвращает!
Как Божью гору нам забыть? Иль только
дома собранья Бог нам завещает?
Где место на востоке иль закате,   
Что мир нам и надежду обещает,
Опричь страны, что врат полна небесных,
Откуда Бог виденья сообщает?
Синай, Кармель, Бейт-Эль, дома пророков-
Посланников ту землю освящают,
Она престол жрецов Престола Божья   
И трон царей помазанных вмещает!
Нам и сынам дана она, хоть совы   
В ней запустенье криком оглашают:
Что видели отцы в ней? Лишь колючки,
Да солнце, что пустыню иссушает,
Они ж по ней ходили, как по саду,   
Что дивные растенья украшают,
Пришельцы, в ней приют и гроб искали,
И в ней досель они покой вкушают;
Пред Богом шли по всем ее тропинкам,
Вдоль рек, что эту землю орошают.
Там мы увидим, как гробов затворы
Восставшие из мертвых сокрушают,
Как те, кто опочили, веселятся
Тому, что Бог их к жизни воскрешает!
Смотри, вникай, о друг, познай же правду
И пусть силки тебя не искушают,
И не превозноси ученье греков,
Что не плоды, а лишь цветы взращает,
Рекут, что свод небес натянут не был,
Не создана земля, они вещают,
И не было начала у вселенной,
Ее навеки луны освещают.
Основано на шатком основаньи
Всё то, чему их речи поучают,
И сердце наполняет неразумьем,
Уста же болтовнею отягчает –
Зачем идти кривой стезей, оставив
Путь к правде, что сиянье излучает?

***

Перед Тобой, в покое и в тревоге,
Душа, склонившись, молит о подмоге,
В Тебе возвеселюсь я, в путь пускаясь
И где мои бы ни ступили ноги:
Когда, крыла расправив, словно аист,
Помчится судно по морской дороге,
И вспучится пучина, словно чрево,
Мученья коего от качки многи,
И бездна закипит, котлу подобно,
И волны восстают, как гор отроги,
Толкают судно чудища морские,
Драконы пира ждут и осьминоги,
Киттеи рыщут в море филистимском,
Хеттеи злые стерегут в остроге,
И страждешь, как роженица, у коей
Иссякли силы, хоть настали сроки:
Будь глад иль сушь – звук Имени Господня
Мне будет услаждать уста, высокий.
Дома и закрома свои оставлю,
Забуду я о выгоде и проке,
Единственную даже дочь покину,
Останусь в целом мире одинокий,
Из сердца вырву внука, отразится
Он только в памяти моей, не в оке,
Как Йегуда о Йегуде забудет,
Которого покинет он в итоге?
Но мне важней любовь к Тебе, и скоро
С хвалою встану на Твоем пороге,
И жертве всесожженья уподоблю
Я сердце, что горит мечтой о Боге,
И гроб там обрету. Будь мне свидетель
И в райские прими меня чертоги!

***

К живому Богу страстию объята,
Душа моя взалкала града свята,
И я не обнял даже домочадцев,
Жену свою, друзей своих и свата,
И не оплакал сад, что насадил я,
И уродились в нем плоды богато,
Не вспомнил Иегуду с Азарелем –
Две лилии красы и аромата,
Не вспомнил об Ицхаке, что как сын мне –
Мой урожай восхода и заката.
И я почти забыл про дом молитвы,
Что был моей отрадою когда-то,
И праздников забыл великолепье,
Забыл про наслаждения Шаббата,
И свой почет я уступил невеждам,
Другим дана хвала моя, крылата.
Я променял свой дом на тень деревьев,
Густой кустарник был моя палата,
Постыли благовонья мне, и запах
Репья был вместо мирра и муската.
И перестал я ползать на коленях,
И в море устремился без возврата,
Чтобы узреть Всевышнего подножье
И там излить все, чем душа чревата,
Врата свои раскрыть Вратам небесным,
Встав у горы святой, что ввысь подъята,
Чтоб нард мой цвел от влаги Иордана,
Силоам силы дал корням граната.
Господь со мной – чего же мне страшиться?
Он охранит меня от супостата!
И вечно буду славить имя Божье,
Пока душа моя к Нему не взята.

***

Как тела темница поставит границу
Душе, что стремится к полету, как птица?
Пресыщен тщетою, я полон мечтою
Одною: Святою Землей освятиться,
Страшась и страдая, и горько рыдая,
Сфарад покидая, к морям обратиться,
Проплыть на галере, пройти по пещере,
Где дикие звери, где львица ютится,
И выбрать разлуку, блуждания муку,
Оставить светлицу, в пустыни пуститься.
И также по нраву мне волки дубравы,
Как парню девица, которой прельстится,
Мне страусов крики – как звуки музыки,
И львиные рыки – пастушья цевница.
Я сжег развлеченья в едином влеченьи,
И плачей теченье с потоком сравнится.
Пойду я, упорный, обетам покорный,
И путь мой нагорный долиной сменится,
Чрез дальние страны, чрез поле Цоана,
В земле Ханаана Горе поклониться.
Внимая укорам, попрекам и спорам,
Молчу я: пусть глупый хулит и бранится.
И что им скажу я, и как возражу я?
На пьяных гляжу я, пустое им снится!
Как быть мне счастливым, служа государям?
Ведь царский престол мне – Ашеры божница!
И блага ли доля для честного, коли
Он – птица в неволе и в детской деснице,
И раб филистимлян, арабов и римлян,
Зовущих кумирам чужим подчиниться,
Служить им, а Божье служенье оставить,
Пред тварью склонясь, от Творца отстраниться?
Мрачна, как темница, мне в рабстве денница,
И сладкая чаша мне горькою мнится.
Тоскою томимый, к горе Аварима,
К Кирьят-Йеариму стремлю я зеницы,
Чтоб в прахе, где скрыты заветные плиты,
Зарывши ланиты, в грехах повиниться.
Увижу их оком в волненьи глубоком,
И слезы потоком исторгнут глазницы.
И сердце, стеная, грустит о Синае,
Хеврон вспоминая, Кармелем пленится!
И как не рыдать мне, и как не страдать мне?
Ведь плоть возродится там, встав из гробницы!
Там спрятаны где-то Скрижали Завета
И Куща Обета во прахе хранится,
Там место видений, чудесных явлений,
Огнем ополчений их лик пламенится.
Сей прах я оплачу, и скорби не спрячу,
И сердцу назначу слезами излиться.
О счастья вершине молю: по кончине
У предков святыни во прах удалиться.
О судно, в дорогу! К обители Бога
Плыви и к порогу великой столицы!
Пусть Бог с небосвода мчит судно чрез воды,
Крылами восхода оно окрылится!
Дуй ветер в ветрило, и путник унылый
Чье сердце разбито, пускай веселится!
Одна мне тревога: я в юности много
Грешил против Бога – как грех умалится?
И в старости тоже, нечестие множа,
Грешу я – о Боже, как грех мне простится?
Страшусь я, что сгину, когда не покину
Нечестья теснину. Как мне не смутиться?
Опасно забвенье вины, прегрешенья,
В руке преступленья мой дух тяготится.
Но мне уверенье - Его всепрощенье,
Что рог избавленья для пленных взрастится.
Он праведно судит: страдать ли принудит
Иль милостив будет – во веки да чтится!

***
О Боже, не смиряй морскую бездну,
Не иссуши ее, не уничтожи,
И я Твоим деяньям благодарность –
Волнам и ветру с запада – умножу:
Ведь там я сброшу рабский гнет арабский
И гнет любви к Тебе приму, о Боже.
И Ты – моя надежда и опора,
Опричь Тебя надеяться на что же?

***
Желает мира дочери, жене,
И всем друзьям, и близким, и родне
Надежды узник, что уплыл в моря
И душу вверил ветру и волне,
Закатным ветром на восток стремим,
Ведь цель его – в восточной стороне.
Меж ним и смертью промежуток мал
И равен только досок толщине,
Живой, в гробу из древа погребен,
В котором и четыре не вполне,
В нем может лишь сидеть, не может
встать,
Не может ноги вытянуть во сне,
Он болен и страшится духов злых,
И лиходеев, яростных в резне.
А кормчий, моряки и прочий сброд –
Вельможи и владыки на челне,
Ни мудрых, ни ученых здесь не чтят,
Обученные плавать лишь в цене,
На миг лишь опечалился мой лик,
Но сердце стало радостно, зане,
Пред Б-гом, у ковчега, изолью
Все, что в душе и в сердца глубине,
И лучшие хвалы воздам Тому,
Кто за грехи воздал благое мне.

***
Потоп ли мир сгубил в волнах потока,
И суши нет, куда ни глянет око,
И люди, и животные, и птицы
Прешли, погибли, мучаясь жестоко?
Мне горная гряда была б отрадой,
Пустыня – благостыней без порока.
Но только небеса вокруг и воды,
И в них ковчег стремится одиноко,
И лишь левиафаны пучат бездну,
И на море – седые оболока.
И стены волн скрывают судно, словно
Похищено оно рукою рока.
Бушует море – я ликую, ибо
К святыне Б-га я стремлюсь далеко.

90

Иммануэль бен Шломо Римский. Из "Махбарот Иммануэль":
aspspider.info/sentjao/immanuel/Immanuel.htm

Отредактировано Amal (2010-07-08 16:09:49)

91

Шломо ибн Гвироль, Вступление к поэме "Ожерелье":
polutona.ru/index.php3?show=dvoetochie&id=237

Отредактировано Amal (2010-07-08 16:09:14)

92

Дунаш Бен-Лабрат. Он молвил...
polutona.ru/index.php3?show=dvoetochie&number=6&id=150

Отредактировано Amal (2010-07-08 16:08:32)

93

Шмуэль ха-Нагид

* * *

К могиле - человека бег,
К великой бездне - токи рек.
Конец всего живого - смерть,
В руинах замок кончит век.
Что дальше, чем вчерашний день?
А к завтра близок человек.
Но от обоих тот далек,
Кто спит, и гроб - его ночлег.

* * *

Смотри, жасмин в зеленом одеяньи,
Листы его подобны изумруду,
Цветы его белеют, словно жемчуг,
На нем бутоны алые повсюду,
Как отрок белолицый, что от крови,
Им пролитой, невинной - красногрудый.

* * *

Пред Тем, Кто содеял вас, исправьте деяния,
Да будет наградою Его воздаяние.
Всевышнему часть лишь посвящайте вы времени,
А части пусть будут для земного призвания:
Полдня -- для Всевышнего, полдня будут вашими,
А ночь -- для вина вам до рассвета сияния.
Пусть свечи погаснут, осветится все чашами,
Пусть будет вам арфою из амфор журчание.
Ведь гробы без песен, без вина и без дружества --
Удел вам, глупцы, за все труды и страдания.

* * *

Я б рад и в плен пойти оленя ради,
Хоть он попрал любви завет великий.
Он месяцу сказал порой полночной:
"Узрев мой лик, ты стыд познал толикий?"
Луна ж из тьмы, как изумруд из длани
Кушитки черной, рассыпала блики.

* * *

Готов идти в полон я за оленя,
Что встал в ночи, под лютни глас и флейты,
И рек, бокал в руке моей увидев:
"Из уст моих кровь винограда пей ты!"
А месяц был - как на плаще рассвета
Златая буква "йод" в начале бейта.

* * *

Ав мертв и мертв элуль уже давно,
Тишрей угас, тепло -- с ним заодно.
Настали холода, и, отбродив,
Красно в кувшине свежее вино.
Так, друг мой, созови на пир друзей,
Что захотят -- им все разрешено.
Они сказали:"Слышишь, гром небес,
Ты видишь небо, что от туч темно?
Вот снег и пламя жаркое костра:
Он вниз сошел -- возносится оно.
Так пей из кубка, из кувшина пей,
И ночью пей, и днем -- не все ль равно?"

* * *

Где тот картавящий олень, и куда
Благоуханный убежал без следа?
Луна затмила звезды в небе - взошел
Мой друг: луна сокрыла лик от стыда.
Как воркованье нежен говор его,
Как щебет ласточки и трели дрозда.
Он не "раскаешься!" - "ласкаешься" рек,
И что сказал он, то я сделал тогда,
Хотел сказать он: "что за речь?" - молвил: "лечь",
И я возлег туда, где лилий гряда.

* * *

Встань, друг, уже вино в колодезь дремы
Завистников свело поодиночке,
Со мной лишь добродушные пируют,
Там, где миндаль и винограда почки,
И мальчик,чаши полнящий, и мальчик
Черпающий с усердием из бочки,
И олененок, плектром по киннору
Как будто буквы пишущий и строчки,
И кажется земля нам девой страстной,
И пляшет мир, и звезд небесных точки --
Как у шатров военный стан, и всюду
Его костров сияют огонечки.

* * *

Будь море между нами -- мне
Ужель препятствие -- волна,
Чтоб я твой прах не посетил
С душой, что трепета полна?
Тогда б я братству изменил,
На мне была б моя вина!
Увы,о брат, я здесь сижу,
Где плоть твоя погребена,
И в сердце, как в тот день, когда
Ты умер -- так же боль сильна.
Я говорю тебе: привет,
А мне в ответ -- лишь тишина,
И мне навстречу не придешь
Ты, как в былые времена,
И мне не пить вина с тобой,
Тебе не пить со мной вина,
Ты лик не видишь мой, а мне
Твоя улыбка не видна,
Ведь дом твой нынче -- мрачный гроб,
Шеол теперь -- твоя страна.
Да будет доля в мире душ,
Мой страший брат, тебе дана!
Я в землю ухожу свою --
А над тобой земля черна.
Мне -- ночью спать, вставать с утра,
А ты не встанешь ото сна.
И о тебе, пока живу,
В душе -- печали пламена!

* * *

В напасти на меня взгляни,
Свой слух к мольбе моей склони,
Не посрами моих надежд,
Твое мне слово помяни.
Коль руку враг простер, Своей
Рукой меня оборони.
Ты чрез посланца Своего
Меня возвысил в оны дни;
Чрез воды я иду -- меня
Из вод боязни зачерпни.
Через горнило я иду --
Да обойдут меня огни!
И если есть на мне грехи,
Что я, Твой раб, и что они?
В беде я и не множу слов.
Укрой меня в Своей сени,
Исполни то, к чему стремлюсь
И мне помочь не премини,
Меня для сына моего
И для Ученья сохрани!

* * *

В прозрачном кубке возьми у лани кровь из лоз,
Как будто пламя, которое во льду зажглось.
Её уста -- лента алая, а нёбо -- вино,
И запах тела её -- благоуханье роз.
От крови жертв её длань наполовину как лал,
А цвет другой половины словно перл белес!

94

Авраам ибн Эзра (1092 или 1093—1167). Игра в шахматы.
sentjao.livejournal.com/303612.html?thread=7739900

Отредактировано Amal (2010-07-08 16:06:59)

95

Р. Иегуда Галеви. Двадцать стихотворений:
polutona.ru/index.php3?show=dvoetochie&id=263

Отредактировано Amal (2010-07-08 16:07:15)

96

Это стихотворение Моше ибн Эзры (11-12 вв.) поется в восточных общинах в конце поста Йом Киппур, в час, когда заканчивалась служба и ворота Храма закрывались. Но это "закрытие врат" после разрушения Храма приобрело дополнительное, аллегорическое значение: считается, что в Йом Киппур, самый торжественный день еврейского календаря, молитва человека особенно значима, в этот день "раскрываются врата небес". И в конце поста, когда врата небес вот-вот закроются - последний миг, когда можно получить прощение небес за грехи, вымолить лучшую судьбу на весь год.
Стихотворение это, как и очень многие религиозные стихи, написано не арабскими количественными размерами, а нестрогой тоникой, характерной для старой еврейской религиозной поэзии, до заимствования светских жанров и квантитативных размеров у арабов. В стихотворении - акростих, составляющий подпись автора и слово "крепко" - "חזק" на иврите. Такой акростих - один из признаков религиозной поэзии, предназначенной для пения молящимися в синагоге: такие стихи часто "подписаны" акростихом.

Моше ибн Эзра. Боже, грозен Ты и свят.

Боже, грозен Ты и свят, \ Боже, грозен Ты и свят,
Ты Своих помилуй чад \ В сей час закрытья врат.

Мало призванных число, \ Тебя страшащихся зело,
Они к Тебе возносят взгляд \ В сей час закрытья врат.

Шлют Тебе мольбу души, \ Им прегрешения спиши,
Единый, сих помилуй чад \ В сей час закрытья врат.

Их укрой в Своей сени \ И от бед оборони,
Дай им год славы и отрад \ В сей час закрытья врат.

Помилуй их и награди, \ А врагов их осуди,
Всех их теснителей подряд \ В сей час закрытья врат.

Воспомни предков, как они \ Были праведны, их дни
Обнови на древний лад \ В сей час закрытья врат.

К Святой приведи земле, \ К Оголиве и Оголе
Рассеянных остаток стад \ В сей час закрытья врат.

Еще много лет юнцы \ Да живут, и их отцы,
Пусть весел будет всяк и рад \ В сей час закрытья врат.

Князь Израиля, Михаэль, \ И Элиягу, и Гавриэль
Об избавленьи да возвестят \ В сей час закрытья врат.

Оригинал: piyut.org.il/textual/108.html

97

Рони Сомек. Три стихотворения

Баллада об алкогольной долине

Нож не точится кроме как о другой нож, о его ляжку
и в Алкогольной Долине нож секса на острие пляшет.

Встали плечом к плечу рок-н-ролльные полицаи
и буду есть хлеб свой в тате лица я.

О девицы Долины, куколки барби в комнате запрещенных игр,
кто этой ночью раздвинет ваши ножки
и что за колыбельная захлопнет ваши нейлоновые ресницы на пластиковых глазах.

Эта долина - сон, кошмарное сновиденье
а месяц - ночное светило доктора Фрейда.

P.S.
Толкование сновидений в Долине:
если ты видишь девушку с собакой -
это знак того, что она страдает от одиночества.
Если ты видишь девушку без собаки -
это знак того, что она забыла собаку дома.

Краткая история водки

Я не помню, как назывался тот кабак, на краю
дома культуры металлургов в Челябинске.
Я помню только девушку, которая выходила каждые четверть часа
из-за стойки, чтобы собрать стаканы
в красный пластмассовый тазик.
Она проходила от столика к столику, ее высокие ботинки
выстукивали запах груды трофеев
меховая шапка размазала снег войны по ее лбу
и пары алкоголя затушевали ее лицо, развевающееся словно белый флаг.
Не бывает, сказал человек, сидевший со мной, некрасивых женщин,
бывает мало водки.

Львиное молоко

Мой дед родился в аракской стране.
На этикетках бутылок там рисовали львов с расчесанной гривой
в позе овцы.
"Это царь зверей" - его палец дрожит.
и в тонких усах ветер чертит горизонтали
и вертикали джунглей, о которых я мечтал.
Мне повезло, что я заблудился,
не то Джек Дэниэлс мог бы стать моим отцом,
и Джин укачивала бы колыбель тоника в моей гортани.

И только в пустые бутылки, которые я хотел бросить в море,
я спрятал записку на память о нем,
пьяный от любви.

98

Алишах Рагиб Самарканди

Поэт родился и жил в Средней Азии в XVII веке,
стихи писал на персидском языке.

***

Спросил того, кто жизнью умудрен:
– Что в жизни для людей всего ценнее?
– Пожалуй, ум: тот счастлив, кто умен!
– А нет ума, что нам всего важнее?
– Благовоспитанность, – ответил он.
– А если я и этого лишен?
– Тогда казна и сила вместе с нею.
– А если я богатством обделен?
– Тогда лишь смерть тебе всего нужнее!

***

Такая в дружбе верность хороша,
Когда вернее языка душа.

***

Ты не гляди на внешность только,
Важна не внешность, а дела.
С пристрастьем оглядев седёлко,
Не торопись купить осла.

***

Не завидуй, если ты умен,
Тем, кто над тобою вознесен.

***

Мы знаем: вешняя вода
С высоких гор спешит в низину,
И ум приходит иногда
Не к шаху, а к простолюдину.

***

Любовь дарует зрение незрящим,
Дарует наслаждение скорбящим.

В безумцев превращает мудрецов
И наделяет мудростью глупцов.

Любовь бессильных награждает силой,
Безногий встанет, чтоб бежать за милой.

перевод Н. Гребнева