Амальград форум - арабская, персидская, ближневосточная культура

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Абу Ала Аль-Маари

Сообщений 101 страница 120 из 126

101

Люди схожи с луной: чуть свеченье достигнет предела,
Начинает истаивать белое лунное тело.

Люди - что урожай: снятый, он возрождается в поле
И, волнуясь, как прежде, сдается жнецу поневоле.

Не на пользу ли нам расточения вечное диво?
Мускус благоуханней, растертый рукой терпеливой.

© Перевод А.Тарковского

102

Сердца у вас - кремень, в чертах лица уныние,
Рты перекошены, глаза от злобы синие.

Я сил не соберу, чтоб странствовать отправиться,
Мне, старому слепцу, не светит даль-красавица.

Забрезжил новый день, и разлетелись вороны,
И голуби стремглав метнулись во все стороны.

И я в дороге был; домой в изнеможении
Принес бесстыдства кладь и груз неразумения.

Да не сочтешь наград за верность беспорочную,
За искренность молитв на сторону восточную!

Земные твари прочь бегут при блеске молнии,
И сводит смерть с ума их души, страха полные.

О птица! О газель! Не бойтесь ни величия,
Ни мудрости людской: меж нами нет различия.

Зардели сонмы звезд на ясных небесах,
И веры темный плат разорван в ста местах.

Нет царства, коему не угрожают страсти.
Все, что составилось, рассыплется на части.

Вероучения - плоды земных забот
И себялюбия. Кто к этому придет,

Пусть побоится тот и своего дитяти,
Как высекший огонь бежит его объятий.

Мы - зло. Но не о вас, о люди, говорю.
На секты розные со страхом я смотрю.

Не жди от ближнего ни добрых чувств, ни блага,
Хоть по щекам его бежит смиренья влага.

Но из врагов твоих опасней всех - душа,
Она покинет плоть, изменою греша.

Почившего царя, дарившего улыбки,
Мы за ягненка счесть готовы но ошибке.

О вере не пытай наставников общин:
От каждого из них услышишь вздор один.

Быть может, мнимому дивлюсь я урожаю:
И сад еще не цвел, а я плоды срываю.

Как часто уходил от воздаянья вор
И честная рука ложилась под топор!

Жемчужница сдалась ныряльщику на милость,
А сколько времени на дне морском таилась.

Все время люди лгут, во лжи не видят лжи
И, ложь обосновав, за ложь идут в ножи.

Не стоит спрашивать: "Где ум твой, земножитель,-
Твоих безумных снов напрасный посетитель?"

Еды отведавшим не избежать беды,
Воды возжаждавшим нет в засуху воды.

И черными смотреть иль синими глазами,
Чтоб этот мир понять, кружащийся пред нами?

А вы, келейники... вам снится не игра
В уединение, а золота гора!

© Перевод А.Тарковского

103

Быть может, прав мудрец, и мир не знал времен,
Когда бы не был я в живое воплощен.

То распадаюсь я, то вновь соединяюсь,
То вяну лотосом, то пальмой возрождаюсь.

Хоть робость тоже грех, но медлю я, страшась
Прервать безропотно с самим собою связь.

Мечта богатого - приумноженье рода,
А был бы он умней - чурался бы приплода.

© Перевод А.Тарковского

104

Звезды мрака ночного - живые они или нет?
Может быть, и разумны, и чувствуют собственный свет?

Говорят: "Воздаяние ждет за могилой людей".
Говорят и другое: "Мы сгинем, как злаки полей".

Я же вам говорю: "Совершайте благие дела,
Не бегите добра, сторонитесь неправды и зла!

Мне воочию видно: пред тем как начать переход,
Покаянные слезы душа истомленная льет.

Наши души заржавели в наших телах, как мечи,
Но вернется их блеск, столь же яркий, как звезды в ночи".

© Перевод А.Тарковского

105

Если воли свободной преступник лишен,
То его не по праву карает закон.

Вседержитель, когда он руду создавал,
Знал, что эта руда превратится в металл.

Чем убийца коня подковал? Из чего
Меч, румяный от крови, в руках у него?

Ты на пламень сомнений летишь,- не спеши!
Опасайся пожара смятенной души!

© Перевод А.Тарковского

106

Все тайны проницает всевидящее око.
А наши мысли лживы, сердца полны порока.

И образною речью мы тешим свой язык,
Хоть знаем, что от правды и этот лжец отвык.

© Перевод А.Тарковского

107

Вы скажете: "Премудр податель бытия!"
"Вы правы,- я скажу,- согласен с этим я".

Тут вы добавите: "В числе его примет
Не только времени, но и пространства нет".

А я скажу в ответ, что это спор пустой:
Проникнуть в суть его не может ум людской.

© Перевод А.Тарковского

108

Чему ни учит жизнь - уроки нам не впрок.
Кто попадает в цель? Удачливый стрелок.

С глаголом зло всегда сравниться бы могло:
В прошедшем, в будущем и в настоящем - зл"к

Где море щедрости, где скупости гора?
Все перепутала безумная пора.

Землеправителям и баловням судьбы
Оставь усладу их и ешь свои бобы.

Колодезной водой мы радуем уста,
Когда мы пить хотим и чаша не пуста.

Сын благородного Кораном торговал
И с благородством связь на этом оборвал.

И Асим сочинял, и не было того,
Что Кунбуль передал от шейха своего.

Ягнят, без привязи оставленных в горах,
Подстерегает смерть и ослепляет страх.

Кутруббулийского ты требуешь вина,
Хоть и глотком воды напьешься допьяна.

Из четырех - одна не пропадет стрела,-
Довольно и того, что первая взяла.

Заговори судьба - она бы над людьми
Смеялась, как в былом Дибиль и ар-Руми.

Я жизнью поклянусь: она в душе - поэт,
Но только у судьбы ни слов, ни слуха нет.

Хоть честный человек в оковах, словно тать,
Никто ума его не властен заковать.

Так в правильный размер закован каждый стих,
Но нет преград в стихах для замыслов моих.

Я не советую завидовать в нужде
Излишеству людей в одежде и еде.

Увянет жизни ветвь, когда придет пора,
И Йазбуль сдвинется, как всякая гора.

О Ева, если бы, людского рода мать,
Ты не могла родить и не могла зачать!

О, если бы ты, Сиф, смирил свой дикий пыл,
Не подошел к жене и нас не породил!

О, если бы в пыли недвижные тела,
Как цвет акации, лежали без числа!

Проснись же, человек, игралище страстей!
Причина мук твоих - горит в крови твоей.

В пшеничном колосе, возникшем из зерна,
Колосьев будущих судьба заключена.

Невежда к нам пришел, исправить нас хотел,
Но с детства темный страх достался нам в удел.

Пусть бедствует старик. Должно быть, жизнь права:
И львята никогда кормить не станут льва.

В земной обители без кровли мы живем;
Невзгоды без конца идут сплошным дождем.

А мы обителью случайной дорожим,
Хоть и горюем в ней, и без огня дрожим.

Я стар,- покрыт корой. Сколь от меня далек
Зеленолиственный и полный сил росток!

© Перевод А.Тарковского

109

Пойми значение сменяющихся дней.
Чем ты внимательней, тем речи их слышней.

Все, что случается, поистине похоже
На то, что видел мир, когда он был моложе.

© Перевод А.Тарковского

110

У добродетели две степени. Иль три?
Без предпочтения на спорящих смотри.

В день Страшного суда Аллаху станет жалко
Прилежных тружениц, склонявшихся над прялкой.

Душеспасителен их заработок был.
Терпенье в слабости - залог избытка сил.

Из нитей солнечных носили покрывала,
А пряжу нищете их щедрость раздавала.

Делились крохами опресноков сухих,
И взыщет их судья, и возвеличит их.

Комар, которого всевышний не осудит,
Слону индийскому по весу равен будет.

В тот день, когда земля качнулась тяжело,
Горчичное зерно идущего спасло.

От мук обиженных проистекают муки
Того, кто кровью их свои окрасил руки.

Изгнанник застонал, и, потеряв престол,
Несправедливый царь в изгнание побрел.

© Перевод А.Тарковского

111

Умы покрылись ржавчиной порока и разлада.
Проржавел меч насквозь,- точить его не надо.

Жизнь обещала праздники, а слова не сдержала.
Как ни обидно, истины в хадисах наших мало.

Из множества наставников я лишь рассудку внемлю.
Земное бремя тяжкое повергну я на землю,

На путь добра спасительный ступлю, расправив спину,
Покину мир губительный и суету отрину.

О, эта жизнь коварная, царящая над нами,
Столь цепкая веревками, столь крепкая цепями!

Мы в пору созревания встречаемся для боя,
Потом, под старость, прячемся в одной тени от зноя.

А тот, чья мысль крылатая лишь истине послушна,
Злословящим и славящим внимает равнодушно.

© Перевод А.Тарковского

112

Понятна разумным людская природа.
Достойный правитель - прислужник народа.

Спокойней правителя нищий живет:
Без денег, зато и без лишних забот.

На время пускают в мирскую обитель:
Придет, поживет и уйдет посетитель.

Скорбишь, потому что ушел он сейчас;
Потом не припомнишь закрывшихся глаз.

Приди добровольно в державу разлуки -
Себе я изгрыз бы в раскаянье руки.

Не плачь: разбудивший вернет забытье;
Воздвигший Каабу - разрушит ее.

© Перевод А.Тарковского

113

Когда тебе жену и впрямь избрать угодно,
Останови, мой друг, свой выбор на бесплодной.

Опасен каждый путь, каким бы ты ни шел,
Но путнику прямой особенно тяжел.

Так создан этот мир: один подходит к дому,
И дом освободить приходится другому.

Пора бы перестать печалиться о том,
Что прежней доблести не сыщешь днем с огнем.

Ирак и Сирия - добыча разоренья,
И нет правителя, достойного правленья.

У власти дьяволы, и каждая страна
Владыке сатане служить обречена.

Царь объедается и пьет из чаши винной,
Пока голодный люд терзается безвинно.

С несхожим языком смешался наш язык;
От речи прадедов араб-тайит отвык.

В бою килабский лис достиг такой сноровки,
Что копья у него обвисли, как веревки.

Когда же наконец объявится имам,
Который цель и путь укажет племенам?

Молись как вздумаешь, теперь не станет хуже
Стране, загаженной, что твой загон верблюжий.

© Перевод А.Тарковского

114

Толкуют, что душа легко и смело
Переселяется из тела в тело.

Не принимай суждений ни о чем,
Когда проверить их нельзя умом.

Что тело? Пальма с гордою главою;
Она - трава и сменится травою.

Ты должен мысль от лишнего беречь:
При полировке тает лучший меч.

© Перевод А.Тарковского

115

Я знаю, что того, кто завершил свой путь,
Нельзя ни пением, ни воплями вернуть

Мне весть печальная, услышанная ныне,
Как радостная весть о новой благостыне.

Кто может мне сказать - голубка средь ветвей
Поет о горестях иль радости своей?

Источен щит земли могилами, и надо
Считать их множество с возникновенья ада.

Да будет легок шаг идущего! Покой
Тела истлевшие вкушают под стопой.

Хоть наших пращуров и след исчез мгновенный,
Не должно оскорблять их памяти священной.

Пускай по воздуху пройдет твоя тропа,
Чтоб ты не попирал людские черепа.

В иной могиле смерть двух мертвецов сводила,
И радовалась их различию могила.

Но где один костяк и где другой костяк,
Спустя столетие не различить никак.

Созвездья севера поведать нам попросим -
Как много повидать прохожих довелось им,

В который раз они зардели в горней мгле,
Указывая путь бредущим по земле.

Изнеможение земная жизнь приносит,
И я дивлюсь тому, кто долголетья просит.

Печаль в тот час, когда несут к могиле нас,
Сильнее радости в наш изначальный час.

Для вечной жизни мы сотворены из глины,
И наша цель не в том, чтоб сгинуть в час кончины.

Мы только дом труда меняем все подряд
На темный дом скорбей иль светлый дом отрад.

Смерть - это мирный сон, отдохновенье плоти,
А жизнь - бессонница, пристрастная к заботе.

Воркуйте, голуби, и пусть ваш хор сулит
Освобождение от горя и обид.

Благословенное вас молоко вскормило,
В надежном дружестве благая ваша сила.

Вы помните того, кто был еще не стар,
Когда на свете жил наш дед Йад ибн Низар.

Пока вы носите на шее ожерелье,
Вам, голуби, милей не горе, а веселье.

Но песни счастья - прочь и украшенья - прочь!
Одежды черные пусть вам одолжит ночь,

И, в них на сборище печальное отправясь,
Вы причитайте в лад рыданиям красавиц.

Рок посетил его, и завершил свой круг
Мудрец Абу Хамза, умеренности друг,

Муж, потрудившийся для толка Нуамана
Успешней, чем Зияд с его хвалою рьяной.

Великий златоуст, он мог бы силой слов
Преобразить в ягнят кровелюбивых львов.

Правдиво передав священные сказанья,
Он заслужил трудом доверье и признанье.

Отшельником он жил, в науки погружен,
Хадисы древние умом поверил он,

Над рукописями склоняясь неустанно,
Опустошил пером колодец свой стеклянный.

Он видел в золоте приманку суеты,
И не могло оно привлечь его персты.

Ближайшие друзья Абу Хамзы, вы двое,
Прощание, как снедь, возьмите в путь с собою.

Слезами чистыми омойте милый прах,
Могилу выройте в сочувственных сердцах.

На что покойному халат золототканый?
Да станут саваном страницы из Корана!

Пусть восхваления идут за мертвым вслед,
А не рыдания, в которых толку нет.

Что пользы - горевать! Уже остывшей плоти
Вы, плачущие здесь, на помощь не придете.

Когда отчаяньем рассудок помрачен,
На средства мнимые рассчитывает он.

К молитве опоздав, так Сулейман когда-то
Своих коней хлестал, унынием объятый,

А он, как сура "Сад" нам говорит о нем,
Для духов и царей был истинным царем.

Не верил людям царь и сына счел за благо
Предать ветрам, чтоб те его поили влагой.

Он убедил себя, что день судьбы настал,
И сыну своему спасения искал,

Но бездыханный прах судьба во время оно
Повергла на ступень родительского трона.

В могиле, без меня, лишенному забот,
Тебе, мой друг, тяжел земли сыпучей гнет.

Врач заявил, что он ничем помочь не может.
Твои ученики тебя не потревожат.

Горюющий затих и понял, что сюда
Не возвратишься ты до Страшного суда.

Кто по ночам не спал, заснул сегодня поздно,
Но и во сне глаза горят от соли слезной.

Сын благостной семьи, без сожалений ты
Покинул шлюху-жизнь у гробовой плиты.

Переломить тебя и смерть сама не в силе.
Как верный меч в ножнах, лежи в своей могиле!

Мне жаль, что времени безумный произвол
Смесит в одно стопы и шеи гордый ствол.

Ты с юностью дружил. Она была готова
Уйти, но друга ты не пожелал другого

Затем, что верности нарушить ты не мог,
А верность - мужества и доблести залог.

Ты рано дни свои растратил дорогие.
Уж лучше был бы ты скупее, как другие!

О уходящие! Кто в мире лучше вас?
И кто достойнее дождя в рассветный час,

Достойнее стихов, исполненных печали,
Что смыть бы тушь могли, когда б слезами стали?

Сатурн свиданию со смертью обречен,
Хоть выше всех планет в круговращенье он.

Дыханье перемен погасит Марс кровавый,
На небе высоко встающий в блеске славы,

Плеяды разлучит, хоть был до этих пор
Единством их пленен подъятый к звездам взор.

Пусть брат покойного врагам своим на зависть
Еще сто лет живет, с великим горем справясь,

Пусть одолеют скорбь в разлуке сыновья
И раны заживят под солнцем бытия!

Когда из моря мне напиться не хватило,
Бессильна мне помочь ручья скупая сила.

Как разрушению подвержен каждый дом,
И свитый голубем, и сложенный царем,-

Мы все умрем равно, и не дворца громадой,
А тенью дерева довольствоваться надо.

По воле суеты не молкнет спор, и вот
Один толкает к злу, другой к добру зовет.

Но те хулители, смущающие ближних,-
Животные, чья плоть бездушна, как булыжник.

Разумен только тот, кто правде друг и брат,
Кто бытию не лжет, несущему распад.

Тебе, рыдающий, не лучше ль терпеливо
Ждать возвращения огня в твое огниво?

Тот, кто унынию подвержен в скорбный час,
Способен лишь на то, чтоб слезы лить из глаз.

Но не жалейте слез над гробом Джаафара:
Из жителей земли никто ему не пара.

Когда мы восхвалить достоинство хотим,
Всего уместнее одно сравнить с другим.

Благоуханьем ренд не стал бы славен прежде,
Чем дерево кулям раскрыло листья в Неджде.

Неодинаково скорбит о друге друг -
Один в минуты встреч, другой в часы разлук.

Блаженно спящая покоится зеница,
Но устает, когда бессонницей томится.

Терзайся, если жизнь у гробовой плиты
И мог бы выкупить, да поскупился ты.

Звезда высокая - блуждающим в пустыне
Он путь указывал и закатился ныне.

Он ближе, чем рука - руке, и навсегда
Останется теперь далеким, как звезда.

Рок, исполняющий жестокие угрозы,
Испепеляющий обещанные розы,

Какой обновы ты не превратил в старье?
Кто выжил, испытав нашествие твое?

Ты гордого орла хватаешь выше тучи,
Ты дикого козла свергаешь с горной кручи.

И благородному и подлому - свой срок,
Но смоет их равно могучий твой поток.

От знаний пользы нет, ум - тягостное бремя,
Неразумение доходней в наше время,

И опыт жизненный к спасенью от невзгод
В уединение разумного зовет.

Но как язычники кумирам рукотворным,
Так сердце молится своим страстям тлетворным.

Приучен к бедствиям течением времен,
Я радуюсь цепям, которым обречен.

Когда бы стоимость себе мы знали сами,
Не похвалялся бы хозяин пред рабами.

Мы - деньги мелкие, мы - жалкая казна,
Нас тратят, как хотят, дурные времена.

Вчерашний день еще совсем недавно прожит,
Но выкормыш земли вернуть его не может.

Младенцу малому при тождестве могил
Уподобляется мудрец в расцвете сил.

И все равно теперь лежащему в могиле -
Под брань иль похвалы его похоронили.

Когда приходит смерть, равно бессилен тот,
Кто одинок, и тот, кто воинство ведет.

Потомка своего иль пращура хороним,
Равно мы слезы льем, печалимся и стонем.

Зачем же у детей, рождая их на свет,
Мы отымаем то, чего добился дед?

К почету следует идти стезею правой,
А мы наследственной довольствуемся славой.

Когда б врожденных свойств лишился человек,
Богач в ничтожестве влачил бы жалкий век.

По маю месяцу скорбит душа людская,
А нужен ей не май, а только розы мая.

Мы просим господа с небес, как благодать,
Жизнь долголетнюю любимым ниспослать.

Нам сердце веселят влачащиеся годы,
Хоть и сулят они обиды и невзгоды.

Кто человеку враг? Его душа и плоть.
От воинов твоих избави нас, господь!

Беда влюбленному от собственного пыла,
Мечу булатному - от верного точила.

Те, что румянец щек от ласки берегли,
Покорно падают в объятия земли

И терпят гнет ее, а мы и не успели
Забыть их жалобу на тяжесть ожерелий.

О, если б жаждущий, склоняясь над ключом,
Заране видел смерть, змеящуюся в нем!

Храбрец, чьей волею дорогами погони
Стремились красные и вороные кони,

Муж, океан войны в испытанном седло
Пересекавший вплавь на горестной земле,

Муж, для которого был, как удар в лицо,
Удар, чуть тронувший его брони кольцо,

Могучий муж - в бою, и нет врага в округе,
Способного копьем достичь его кольчуги.

Удары сыплются, растет их грозный счет:
Так ловкий фокусник число к числу кладет.

В один кратчайший миг, а может быть, быстрее
Он войско повернул десницею своею.

Но тут коварный рок спешит врагам помочь
И день блистательный преображает в ночь.

О, брат погибшего под бурный гул сраженья!
Пять сыновей его - порука утешенья.

Беда пришла к тебе терпенье вымогать;
Не отдавай его, оно тебе под стать.

На бога уповай, затем, что он, единый,
Источник истинный отрады и кручины.

От смерти не уйдет и превратятся в прах
Копье в чехле своем и меч в своих ножнах.

Кто и мечтать не мог при жизни о покое,
Вкушает под землей забвение благое.

Как обретает лев жилье в лесу густом,
Так солнце истины да вниидет в каждый дом.

© Перевод А.Тарковского

116

Зачем надежд моих небесный свет погас
И непроглядный мрак не покидает глаз?

Быть может, позабыв, что людям сострадали,
Вы, люди, вспомните слова моей печали.

Ночь в траурном плаще, настигшая меня,
По дивной красоте равна рассвету дня.

Пока вы рыщете в пустыне вожделенья,
Полярная звезда стоит в недоуменье.

Воздать бы нам хвалу минувшим временам,
Но времена свои хулить отрадней нам.

Я пел, когда луна была еще дитятей
И тьма еще моих не слышала проклятий:

"О негритянка-ночь, невеста в жемчугах!"
И сон от глаз моих умчался второпях,

Как, потревоженный призывною трубою,
От сердца робкого покой в начале боя.

А месяц блещущий в Плеяды был влюблен,
Прощаясь, обнял их и удалился он.

Звезда Полярная с другой звездой в соседстве
Зажглась. И мне - друзья: "Мы тонем в бездне бедствий,

И эти две звезды потонут в море тьмы,
До нас им дела нет, и не спасемся мы".

Канопус рдел, горя, как девушка земная,
И сердце юноши напоминал, мерцая,

И одинок он был, как витязь в грозный час,
Один среди врагов, и вспыхивал, как глаз

Забывшего себя во гневе человека -
Пылающий раек и пляшущее веко.

Склонясь над раненым, стояли в небесах
Дрожащий Сириус и Близнецы в слезах,

А ноги витязя скользили на дороге,
И далее не мог спешить храбрец безногий.

Но стала ночь седеть в предчувствии разлук,
И седину ее шафран подернул вдруг,

И ранняя заря клинок метнула в Лиру,
И та прощальный звон, клонясь, послала миру.

© Перевод А.Тарковского

117

И заняли они мой дом, а я ушел оттуда,
Они глазами хлопали, а я хлестал верблюда,

Я и не думал их дразнить, но эти забияки
У дома лаяли всю ночь, как на луну собаки.

Горделивые души склонились к ногам
Беспощадных времен, угрожающих нам.

Даже капля единая слезного яда
Опьяняет сильнее, чем сок винограда.

О душа моя, жизни твоей не губя,
Смерть не тронула крыльями только тебя.

Поражают врага и копьем тростниковым.
Сердце кровоточит, уязвленное словом.

Подгоняя своих жеребят, облака
Шли на копья трепещущего тростника,

Или то негритянки ходили кругами,
Потрясая под гром золотыми жезлами?

Если кто-нибудь зло на меня затаит,
Я, провидя коварство, уйду от обид,

Потому что мои аваджийские кони
И верблюды мои не боятся погони.

© Перевод А.Тарковского

118

Приветствуй становище ради его обитателей,
Рыдай из-за девы, а камни оплакивать - кстати ли?

Красавицу Хинд испугала моя седина,
Она, убегая, сказала мне так: "Я - луна;

Уже на висках твоих утро забрезжило белое,
А белое утро луну прогоняет несмелую".

Но ты не луна, возвратись, а не то я умру,
Ты - солнце, а солнце восходит всегда поутру!

© Перевод А.Тарковского

119

Жизнью клянусь: мне уехавшие завещали
Незаходящие звезды великой печали.

И говорил я, пока эта ночь продолжалась:
"Где седина долгожданного дня задержалась?

Разве подрезаны крылья у звезд, что когда-то
Так торопились на запад по зову заката?"

© Перевод А.Тарковского

120

О туча! Ты любишь Зейнаб? Так постой,
Пролейся дождем, я заплачу с тобой.

Зейнаб, от меня ты проходишь вдали,
Ресницы, как тучи, клоня до земли,

Ты - праздник шатра, если ты под шатром,
Кочевника свет, если едешь верхом.

Звезда Скорпиона в груди у меня.
Полярной звездой среди белого дня

Стою, беспощадным копьем пригвожден,
Твоими глазами в бою побежден.

Я в помыслах тайных целую тебя,
Души несвершенным грехом не губя;

Никто не сулит воздаяния мне,
За мной не следит соглядатай во сне;

Во сне снарядил я в дорогу посла,
С дороги он сбился, но весть мне была:

"В походе откроется счастье глазам,
Верблюдом ударь по зыбучим пескам,

Хоть месяц - что коготь, хоть полночь - что лев,
На сумрак ночной напади, осмелев!"

Пустыня волнуется передо мной,
Как водная ширь, не заросшая в зной.

И в полдень очнувшийся хамелеон
Взошел на минбар; был заикою он,-

Слова не слетали с его языка,
Пока он не слышал подсказки сверчка.

Устал мой верблюд джадилийский в пути,
Не мог я людей ат-тандуба найти.

© Перевод А.Тарковского